2
0– Марат Ильич, я знаю, вы за рулем, вам выпить не предлагаю, но, может, ваша дама чего-нибудь выпьет?
– Да, дайте мне сто грамм водки!
– Вот это по-нашему! Сию минуту, мадам!
Сто грамм! Мне сейчас и пол-литра не помогут! Тем не менее после первой рюмки стало легче.
– Родная моя, расскажи, как ты жила все эти годы. Знаешь, я даже боялся спросить у Вольки, как ты.
Боже мой, какая я умная! Когда и Алевтина и Лерка говорили мне – да он тебя давно забыл, он никогда даже не спросит о тебе, я отвечала: не спрашивает, потому что любит, было бы ему на меня наплевать – непременно спросил бы. А они только поднимали меня на смех и крутили пальцем у виска.
– Ты по-прежнему одна?
– Не знаю, что и сказать. Не далее как вчера я получила предложение руки и сердца.
– Я его приняла, – слегка соврала я.
– А если я тоже предложу тебе руку и сердце?
– Позволь, насколько я понимаю, ты женат!
– Вернусь в Москву – тут же подам на развод!
Всю мою любовь как рукой сняло. Идиотка! Развесила уши! Он ведь опять с легкомыслием Хлестакова пытается поломать тебе жизнь. Слава Богу, я хоть вовремя опомнилась.
– Марат, оставь, пожалуйста, эту тему. Нельзя через двадцать лет походя вернуть то, что выбросил в помойку. Неужто ты думаешь, что я такая дура? Да и любовь моя к тебе давным-давно кончилась. Все выгорело, даже угольков не осталось.
– Неправда, я же вижу по твоим глазам.
– И опять неверно все понимаешь. Да, я растрогалась, рассиропилась, воспоминания нахлынули, но это так, временное помрачение рассудка, не более того.
Ага, голубчик, больно тебе? И поделом!
– Прости, Кира, я действительно идиот. Но мне вдруг стало так страшно снова тебя потерять… Мы сможем хоть изредка видеться?
– На какой предмет? Что у нас общего? (Действительно, совсем пустячок – дочка!) У наших отношений было только начало и конец. А середина как-то, знаешь ли, выпала. Нет, благодарю покорно. Я в эти игры больше не играю. Ты не тот партнер!
– Милая моя, в твоих словах столько боли и горечи… что я не верю тебе.
Он схватил мою руку и прижал к губам.
Опять появилась Юлька в сопровождении Семена. Очевидно, он считал своим долгом присутствовать при каждой перемене блюд. Но, ощутив возникшее напряжение, счел за благо удалиться.
Мы молча принялись за еду. Я совсем не чувствовала вкуса, меня била дрожь. Зачем я согласилась на эту встречу? Даже при всем моем оголтелом оптимизме от нее нельзя было ожидать ничего хорошего. Душевный покой утрачен начисто. Я с тоской подумала о Коте. Как с ним хорошо! Весело, спокойно. Здесь же сплошной надрыв! А я так этого не люблю.
В ресторане между тем появились люди. В зале заиграла тихая музыка – советские мелодии семидесятых годов. Одна пара уже танцевала.
– Потанцуем? – вдруг предложил Марат. —
Мы же с тобой никогда не танцевали.
