1
0– Ничего не скажешь, хорошенькое обозначеньице, – проворчала Люба.
– Да ладно, тетя Люба, сейчас вмиг разберемся. – Даша выскочила из машины и, ничуть не стесняясь, громко крикнула: – Эй, где здесь автобус Марины Воробьевой?
Мне уже успели объяснить, что два самых крупных экскурсионных бюро принадлежат двум Маринам – Марине Фельдман и Марине Воробьевой. У каждой есть свои приверженцы, и их отношения немного смахивают на отношения поклонниц Лемешева и Козловского.
К Дашке немедленно подскочил какой-то парень, стал что-то объяснять, и видно было, что он уже готов на все. Я с гордостью наблюдала за своей красивой и вполне раскованной дочерью. Ну и отлично, такая не пропадет!
– Кирка, – словно бы угадала мои мысли Люба, – а мы ведь такими не были. Какие-то зажатые мы были, правда?
– Правда, и слава Богу, что они другие. Так куда легче жить!
– Тетки, вылезайте, нашла я ваш автобус – шикарный, мерседесовский, с кондиционером!
– Кирка, ты не обидишься, если я чуток посплю? Для меня в такую рань вставать – хуже смерти.
– Да спи себе, Любаша, сколько влезет! А я буду в окно смотреть.
Любка и в самом деле уже через минуту спала крепким сном. А я не столько любовалась видами Израиля, сколько вспоминала вчерашний вечер. Этот Котя мне определенно нравится. Подумать только, мы виделись всего два раза, а ощущение такое, будто Бог весть как давно знакомы! Это дорогого стоит. А как он целуется! При одном только воспоминании в дрожь бросает! Куда это годится! Еду в Иерусалим, а мысли какие-то грешные. Это, наверное, оттого, что я воспитывалась атеисткой и довольно долго жила в Безбожном переулке.
– Циля! У тибе юбка задралась! – раздался вдруг чей-то пронзительный голос.
– А? Что? – обалдело вскинулась сонная Любка.
– Спи себе, у какой-то Цили юбка задралась.
– Нет, ты скажи, почему это здесь евреи так орут?
– Вероятно, потому, что в других местах им приходится помалкивать. Их можно понять.
– Расфилософствовалась!
– Любаня, не ворчи. Спи лучше.
– Да нет, тут разве поспишь! Кирка, признайся, ты влюблена?
– А то я тебя не знаю – вон глаза какие мечтательные. Ну и кто на сей раз?
– Да нет, пока еще говорить не о чем, всего-то полтора раза видались.
– Никуда я не уехала, он тут.
– Иди ты! – восхитилась Люба. – Ну, Кирка, ты даешь! Уже здесь успела подцепить?
– Ага, как в песенке, «Любите на лету!».
– Кирка, я серьезно спрашиваю!
– А я не могу серьезно отвечать!
Между тем мы подъезжали к Иерусалиму.
Экскурсоводша, маленькая, очень бойкая женщина, повела рассказ о городе, о кварталах, которыми мы ехали. Здесь жили немецкие евреи, успевшие уехать в самом начале тридцатых годов. Они смогли вывезти немалые средства, построили здесь добротные дома, очень похожие на немецкие виллы.
