1
0Я неплохо говорю по-немецки, там мы сможем спокойно оглядеться, поездить, присмотреть какой-нибудь домик у моря… Сердце вдруг обрывается – неужели все это будет? Я достаю из сумки пачку фотографий, которые только вчера получила в фотоателье на тахане мерказит. Вот Марат с Дашей возле машины, а вот он один на пляже – синее море, синяя рубашка, синие глаза… А вот мы с ним дома, сидим за столом, и он смотрит на меня с восторгом и любовью…
И вдруг меня охватывает такое жгучее нетерпение, что, кажется, я сейчас сойду с ума. Сколько еще лететь? Полтора часа? Невыносимо. А самое ужасное будет в Шереметьеве – пока пройдешь паспортный контроль, получишь багаж, пройдешь таможню… Какой ужас быть уже на московской земле и еще не знать, что тебя ждет… Или не ждет… Нет, это невозможно… Я снова смотрю на фотографию за столом. Конечно же, он ждет меня. Ждет. Не может быть никаких сомнений. От ужасного волнения я заснула и проснулась, уже когда самолет пошел на посадку.
Разумеется, я простояла почти час в очереди на паспортный контроль, и это глубокой ночью. Зато багаж получила на удивление быстро. Тележка мне не досталась, и я поволокла свои сумки к очереди на таможню. Я чуть не лопнула от нетерпения, стоя в этой очереди и подталкивая ногами сумки. Какие-то люди, встречающие, толпились за воротцами. Я пристально вглядывалась, но от волнения ничего не видела.
И вот наконец таможенник отпускает меня. Я хватаю сумки и выволакиваю за воротца. Народу немного. Марата я пока не вижу. Сердце падает. Не паникуй, говорю я себе. Он мог задержаться на парковке, мог подойти к другим воротцам, мог, наконец, просто отлучиться по нужде. Проходит пять, десять, пятнадцать минут. И вдруг я понимаю – он не приехал. Просто взял и не приехал. Не решился сказать мне в лицо, что отказывается от меня. На это у него не хватило сил, и он предпочел кинуть меня тут одну, с вещами, глубокой ночью. Меня охватывает такое отчаяние, что я с трудом держусь на ногах.
– Что с вами? Вам плохо? – спрашивает какая-то женщина.
– Нет, ничего, спасибо.
Ну что, оптимистка, получила по кумполу? А Дашка, что будет с нею, когда она узнает? Все, больше никаких мужиков, ни новых, ни старых, хватит! Только бы домой добраться без потерь. Я вспоминаю все ужасы, которые рассказывают о таксистах в Шереметьеве, но что же мне делать, как быть? Таксиста тоже еще надо найти. И вдруг я вижу, как по полупустому в этот час залу задумчиво бредет итальянская кинодива. Она явно кого-то ждет.
– Васька! – ору я. – Васька!
Кинодива поднимает глаза и бросается ко мне.
– Васька, ты меня встречаешь?
– Нет, мне мама ничего не сказала. Мы с Игорем тут друзей провожали.
