1
0Оба они были профессорами крупного технического института, оба значительно старше нас. Стояла жара, Леркина мать уехала к сестре в Ленинград, Лерка царевала одна в квартире, а я поехала к ней мыться – у нас не было горячей воды. Едва я вошла в квартиру, как моя подружка затараторила:
– Иди быстрее мыться, а то через полтора часа придут Волька с Маратом, посидим, выпьем.
– Ой, тогда надо навести марафет!
– Да он, кажется, вообще не по этому делу.
Но тут она попала пальцем в небо. Едва он вошел, я сразу поняла Татьяну Ларину, то есть обомлела, запылала и в мыслях молвила: «Вот он!» Любовь с первого взгляда. Чуть грузноватый, загорелый, седой, с синими-синими глазами, он при виде меня тоже сомлел. Мы вчетвером уселись за стол, но ни я, ни он не могли проглотить ни кусочка. Лера с Волей ели и пили, а мы только изредка опрокидывали рюмку, не сводя друг с друга изумленных глаз. Заметив наше невменяемое состояние, сообразительный Воля пошушукался о чем-то на кухне с Лерой, она вызвала меня и быстро зашептала:
– Слушай, мы сейчас уедем на дачу, вернемся утром. Давай действуй, он от тебя без ума, это невооруженным глазом видно! Да и ты явно млеешь. Давай, Кирусик, не теряйся, он жутко интересный мужик, даже завидки берут!
– Лер, ты что, в своем уме? Как это мы тут останемся одни?
– А то ты не знаешь как! Очень даже просто! Ты что, против?
– Да я-то не против, а вдруг он не захочет?
– Ну да, как же! Если только сдрейфит, тогда конечно… Да ладно, на худой конец переночуешь тут одна, а мы в десять уже будем тут! Чао!
Когда я вернулась в комнату, он по-прежнему сидел за столом и вид у него был понурый.
– Что-то случилось? – сдавленным голосом спросил он. – Почему они вдруг умчались?
– Я не очень поняла, но они часа через два вернутся, что-то такое вспомнили…
Не могу же я сказать, что они просто оставили нас на всю ночь. Положеньице! Он, похоже, вконец растерялся. Я ободряюще улыбнулась ему.
– Простите меня ради Бога, – начал он.
Ну вот, сейчас слиняет. А я первый шаг делать не умею.
– Простите меня, но я так давно не оставался наедине с такой молодой и красивой женщиной… – честно признался он.
Ну и дела. Мужику за сорок, а он растерялся, как школьник, нет, вернее, как гимназист, школьники в наше время так не теряются. Может, если бы не эта его растерянность, я не влюбилась бы в него так безоглядно. Мне стало его жаль: хотя в мои двадцать шесть у меня был некоторый жизненный опыт, но просто подойти и обнять его я не могла. Мы сидели за столом, глядя друг на друга безумными глазами, и говорили о чем-то постороннем, кажется об острове Сааремаа, а почему – не знаю. И вдруг он протянул мне руку через стол, как нищий, ладонью кверху.
– Помогите мне, – взмолился он.
Я подала ему руку, он крепко сжал ее, и я ответила на его пожатие.
