1
0Пожалуй, больше всего она нуждается в сложной длинной операции. Пока она режет больного, ничто ее больше не волнует. Она способна отсечь посторонние разговоры, дурацкие шутки, смех, словом, все, кроме голоса Уилли Нелсона, потому что он успокаивал ее. И она вместе с Уилли оставалась в этом изолированном коконе, пока не будет наложен последний шов. Только тогда она допускала вторжение окружающего мира в свою жизнь.
– Держись, – пробормотала она.
– Вы что-то сказали?
В дверях появился Ноэ. Подошел к раковине и поставил на стол три стакана.
– Нет, ничего. Который час?
– Начало второго.
Мишель сдула с глаз прядь волос и вытерла руки полотенцем.
– Я не устала. Как по-вашему, когда Тео освободится?
– Надеюсь, что скоро, – заверил он. – Хотите, чтобы я проводил вас домой? Тео может закрыть бар.
Мишель покачала головой:
Ноэ пошел было к выходу, но обернулся.
– До понедельника еще целая вечность.
Вернувшись в свой мотель, Монк немедленно позвонил в Новый Орлеан и разбудил Даллас.
– Ну что? – пробурчала та зевая.
– Сюрпризы сыплются как из мешка, – сообщил Монк.
– К Бьюкенену приехал агент ФБР.
– О Господи! Дайте мне его имя.
– Пока еще не знаю. Слышал, как парни, выходя из бара, говорили о нем.
– Значит, вы знаете, что он там делает?
– Нет, но, похоже, они толковали о рыбалке.
– Пока не высовывайтесь, – озабоченно заметила Даллас. – я вам перезвоню. – Кстати, – заметил Монк, – я добыл информацию, которая может оказаться полезной.
– Надеюсь, новости приятные, – ответила Даллас. Монк рассказал о братьях Карсон и двух громилах, появившихся в баре.
– Я слышал, как один из них сказал полисмену, что не собирался убивать Бьюкекена.
– Рад быть полезным! – саркастически бросил он, прежде чем отключиться. Потом завел будильник, закрыл глаза и заснул, мечтая о деньгах.
Впервые в жизни Мишель не могла заснуть, причем исключительно по вине Тео Бьюкенена. Все, включая национальный долг, лежало на его совести, потому что была уже середина ночи, а она глаз не смыкает, будучи не в силах выкинуть его из головы.
Девушка металась, ворочалась, взбивала подушки и снова металась и ворочалась.
Мишель спустилась вниз и выпила теплого молока, с трудом протолкнув в горло противную жидкость. Непонятно, как кто-то может пить эту гадость, когда всем известно, что холодное молоко куда лучше!
Тео не издал ни звука с той минуты, как закрыл за собой дверь спальни. Наверное, давно отключился и спит сном невинных.
