Призрак в мундире

Не было времени кричать и требовать, чтобы остановился. А что там у тебя? Где старуха?

Шелестов подошел к мужчине, руки которого Буторин стянул за спиной подвернувшейся проволокой. Посмотрел ему в глаза, а потом протянул Виктору картонный нос.

– А старуха вот она! Перед тобой. А там, наверху, его костюм, театральный грим. Тебе ни о чем не говорит чистое пятно вокруг его настоящего носа, которое по форме совпадает с картонным? И лицо в такой же саже, как и накладной нос. Хороший грим, хотя и из подручных средств. А еще вот это! – Шелестов взял за подбородок мужчину и повернул его голову к Буторину в профиль. – Шрам на виске видишь?

– Еще один? – процедил сквозь зубы Виктор, вытерев лицо сгибом локтя и пригладив седой ежик на голове. – Неужели повезло или снова подставленный?

– Sie sprechen Deutsch, кamerad? – с ухмылкой осведомился Шелестов, пряча в карман пистолет.

Ночью снова подморозило, и в землянке затопили печку-буржуйку. Коган сидел перед топкой и подбрасывал в нее нарубленные топором полешки. Сосновский аккуратно повесил недавно вычищенную офицерскую шинель, уселся у стола, разглядывая немца.

– А что у него за царапина на щеке? – спросил он с серьезным видом. – Кто-то хотел количество шрамов увеличить на его лице для пущей правдоподобности?

– Нет, – отозвался Шелестов. – Это Виктор перестарался. Прыти у этого камрада хоть отбавляй. Циркач да и только.

Услышав знакомое слово, немец повернул голову к Шелестову и с готовностью закивал.

– Ладно, начали, – поморщился Сосновский. – Не нравится мне эта тенденция с увеличением количества Майснеров на квадратный километр. Ваше звание? Ваши имя и фамилия?

– Карл Майснер, – с готовностью ответил немец. – Унтер-офицер вермахта, Карл Майснер.

Отвечал он охотно, это Шелестов видел. Но глаза немца бегали по землянке, по лицам русских, собравшихся здесь. Что это? Недоверие, игра в настоящего Майснера или он просто боится, что ему не поверят и убьют его? К информации, что советские разведчики прибыли, чтобы найти тот самый портфель с документами, немец отнесся спокойно, но не бросился рассказывать, где этот портфель спрятан, и не торопил скорее отправиться к тайнику.

– Он нам не верит, Миша, – подсказал Шелестов.

– Мы ему тоже, – буркнул Коган, грея руки возле печки.

Майснер рассказал, что пытался пройти к линии фронта или хотя бы найти убежище до прихода советских войск, но ему это не удалось. Он убедился, что его ищут, что проверки на всех дорогах проходят очень тщательные. И он вернулся сюда, полагая, что партизаны или советская разведка все же появятся. Голодал он тут страшно, пока не приспособился просить подаяния в образе старухи. Немцев он не боялся, те слишком брезгливы, чтобы обращать внимание на грязную горбатую ведьму.