8
0
Вот и повезло, называется. Нашёл человека. Сейчас этого человека не будет. И меня вместе с ним. Второй раз подряд духом полетать не получится — перезарядка способности занимает ни одну сотню лет, так что мне умирать вместе с парнем окончательной смертью. Обидно. Глупейший конец. Если бы только здесь было больше протоэнергии… Если бы я захватил власть над телом мальчишки… Проклятая планета! Мне остаётся лишь наблюдать в роли зрителя за бездарным финалом своего бытия.
Ещё один рык. В этот раз в нём слышно ликование. Зверь нашёл, что искал. Мальчишка снова выглядывает из-за дерева.
Потухшие звёзды! Жёлтые глаза хищника смотрят прямо на нас. Это всё.
Глава первая
— Везунчик
Ну почему я такой дурак? Почему не умею терпеть? Как бы проще жилось. Посмеялись бы вдоволь, потешили бы себя и отстали. От тычков, щелбанов и пинков, поди не помрёшь. Другие же сироты терпят. Один я вечно битый по-настоящему — за свой дерзкий язык отдуваюсь. Или битый, или в бегах, как сейчас. Сыну старосты и его дружкам я во всём уступаю. Кроме ловкости. Этот дар — моё всё. Втроём меня поймать не смогли. Ну и башковитость ещё. Хотя… Умный бы промолчал. Нет, дурак! Однозначно дурак!
Смолчал бы, сидел бы сейчас с остальными сиротами, лопал праздничную похлёбку. Старая Марга разжилась олениной. Требуха в основном, но, когда нам что лучше перепадало? Торчу теперь у болота, кормлю комаров, вонью здешней дышу. Отлично у меня в этом году день рождения проходит. Замечательно прямо.
Чудесная взрослая жизнь. Не права была Вея, когда мне с утра обещала несбыточное. «Ну всё, Китик, ты теперь взрослый. Двенадцать годов. Теперь жизнь по-другому пойдёт.» Где же оно по-другому то? Как тикал от Патарки за изгородь, так и тикаю. В посёлке мне прятаться негде — все мои местечки укромные давно попримечены этими швыстами. Только за частоколом спасение. Патарку батя прибьёт, если тот без спроса наружу нос высунет. У отцов его дружек тоже кулаки ого-го. Да и всех недорослышей это касается. Тикать из посёлка, хоть ночью, хоть днём для любого из мелких запрет.
Это только мне, ветру вольному, самоволка с рук сходит. Родителей нема, наказывать некому. Старая Марга давно на мои выходки плюнула. Меня, хоть прутом лупи, хоть в погребе запирай, один ляд наука не в прок. Да и схарчит зверьё — невелика потеря. Прибытка с того сусла чахлого, что по недоразумению человеком считается, для общины нема, как староста наш говорит. Как дорасту, Патаркин отец грозится меня в город сдать, в батраки. Сейчас, мол, за так не возьмут, а в возраст войду, глядишь, хоть какую-то цену дадут. Дожил бы до тех шестнадцати годов только.
Тут прав дядька Хван, прожить у нас такой срок — непростая задача. В один только этот год под две дюжины ребятни потеряли. И взрослых с десяток.
