12
0Сулили серебро, — продолжал ворчать Такер. — Да только мне уже не помогут их деньги. Через тебя свои обиды закрою. Ты знаешь, каким я охотником был?
— Знаю, деда.
— Не знаешь ты ничего. Лучшим я был. Но не здесь. На другом краю острова. В деревню эту уже позже попал, когда кое с кем очень серьёзным рассорился.
— Ого, — только и смог сказать я. Впервые на моей памяти старик пустился в подобные откровения.
— Про Вею я не просто так уточнил. Ни Марге, ни ей, никому. Опасный секрет открываю, но выбора нет. Обманул меня Хван. И Лодмур сопричастен. Не явно подставили, но так повернули всё ловко, что от старости я сбежать не успел. Сначала нечестный раздел после доброй добычи, потом, когда меня болезнь одолела, поздно зелье нашлось.
Я слушал и всё больше немел. Аж мурашки по коже. Сколько дед молчал, а тут нате — и разом на голову. Видать, счёл меня взрослым, способным секреты хранить. А секрет ой-ой-ой. За такое убьют, если вскроется.
— Время, Кит — наша самая главная ценность, — продолжал дед, прищурившись.
Сквозняк теребит пламя свечи. На морщинистом лице пляшут тени.
— Всё казалось, что есть запас. Но одна неудача, другая. Глядь, а в отмере на донышке. Хван помочь тогда мог. От проверенных людей знал, что припрятано у него семя с годом. Что тот вшивый год? Отработал бы я, отдал сторицей. Нет, зажал. Сказал, пусто в заначках.
Опустившись на лавку, я, не дыша, слушал деда. Вот значит откуда растут ноги разлада меж Хваном и Такером.
— А богач кто второй после старосты? — продолжал тихо дед. — Только у Лодмура и было достаточно золота, чтобы в граде год в отмер прикупить. Пошёл к нему на поклон, но тот тоже не дал. Чуть тогда не подрались. Завидовал Лодмур мне. Только я, пришлый, во всей общине его троеростом превосходил. Не нравилось ему быть вторым номером. Убрал конкурента."
"— Ого! — невольно вырвалось у меня.
А я ещё уважал Лодмура. Вон он гадом каким оказался. Все они здесь гады! Ненавижу их всех!
— И сам виноват я, — вздохнул старик с грустью. — Надо было раньше из этой деревне уйти. Хоть на хутор какой, хоть отшельником жить. Настроили Лодмур с Хваном против меня народ. И в складчину собрать деньги не вышло. Догнала меня старость. А с ней, ты сам знаешь, конец безвозвратный приходит. Весь троерост, сколько бы его не было, в старости бесполезен. Совет тебе, Кит — не гонись за долями, копи жизнь. Только жизнь ценна.
— Спасибо тебе, деда! И за совет, и за всё!
Прижавшись лицом к костлявой груди старика, я крепко сжал деда в объятиях.
— Я отомщу! Клянусь Небом! Прикончу обоих!
— Стой, стой.
Старик отстранился и, держа руки на моих плечах, упёрся в меня хмурым взглядом.
— Поторопился я. Совсем ты ребёнок ещё, — произнёс Такер строго. — И думать не смей. Месть мою по-другому свершишь. Станешь лучшим охотником.
