9
0
— Да чего вы ссыте, — фыркнул Патар. — Чужика не знаете, что ли? Этот кунь от дружеских пинков только крепче становится. Мы же его закаляем. На благо общины, ага.
И рыжий заржал над своей собственной тупой шуткой.
— Не, серьёзно, Патар, завязывай, — оттянул от меня брата за руку Лон. — Эй, безродыш, ты чего вообще такой грязный?
— Болото, — нехотя промычал я, еле-еле выдавливая из себя звуки, дабы каждому сразу же стало понятно, что у меня сил даже на разговоры нема.
— А чего весь в задирах? — кивнул он на мои царапины, синяки и ссадины. — Зверя встретил?
— Тритоны отшвыстили, — снова заржал Патар.
— Погоди, — махнул на него старший брат. — Вдруг серьёзное что. Чего молчишь, малый? Мне тоже добавить?
Испугал. Ха! Добавлятель прыщавый. Небось, сильнее демона не пнёшь.
— Зверь, — простонал я.
— Зверь?! Где? — встрепенулся Гауч. — Парни, давайте-ка сваливать. Мало ли…
— Да успокойся ты, — хлопнул его по плечу Патар. — Молодняк верно. Любой взрослый зверь, из опасных чужика бы прикончил. Раз валяется здесь и живой, значит нам уж точно бояться нечего. Верно я говорю, крысёныш?
Для убедительности он легонько пихнул меня тапком в лицо. Этого я уже не стерпел. Вывернулся и сделал то единственное, на что сейчас был способен — прямо сквозь штаны хватанул его зубами за ногу.
— Ай! — отскочил рыжий. — Вот кунья паскуда! Укусил меня!
Я зажмурился. Очередные удары теперь неизбежны. И побоку. Мне как раз нужен повод, чтобы свернуть разговор про зверя, который меня отделал. Три увесистых пинка один за одним пришлись на руки, закрывавшие голову. Один достал рёбра.
— Безродная шавка! Кусать он меня вздумал! Меня, сына старосты!
— Да успокойся, малой. Ты чего.
Лон, в отличие от своего младшего брата, к вылетевшему из моих уст слову «зверь» отнёсся с большей серьёзностью.
— Запомни, гнида! То, что тебя из детей выписали, ничего не значит. Ты, как был никем, так никем и остался. Только теперь с тебя жёстче спрос. Хоть раз вякнешь что-нибудь, хоть раз косо взглянешь, прикончу! Понял, кунь сраная?!
Но отвечать я не собирался. Глаза закрыты, руки безвольно упали — надеюсь бить больше не будет — только грудь и вздымается. Причём, сильнее нужного. Не хочу, чтобы подумали, что я помер. Видите? Дышу я. Не бросите же вы живого человека в лесу.
— Гля, отъехал. Вот какого рожна было его такого снулого лупцевать?
— Да ладно. Очухается сейчас.
В щёку прилетел хлёсткий удар. Я его ждал, так что даже не дёрнулся.
— Водой может?
— Давайте в деревню. Он ведь даже не сказал, что за зверь.
— Ну и ссыкло же ты, Гауч.
— Я просто немножко умнее, чем некоторые. Не с нашим троеростом за частоколом шляться.
— Так Лон же с нами. У него всё по тройкам. Не ссы.
