8
0Только Саносу сейчас боль нипочём. Скрюченные от напряжения пальцы вцепляются в мою штанину. Упираюсь обоими ступнями в нависшую надо мной грудь. Со всей силы толкаюсь. Ткань с треском рвётся. Старшак, едва не сорвав с меня штаны, заваливается назад.
Вскакиваю — и, подпрыгнув, падаю на него сверху, коленом вперёд. Чётко в голову. Жуткий крик заглушает хруст костей. То ли нос, то ли челюсть — не знаю. И тут же кулаком сбоку в ухо. И в другое другим. Локтем в бровь. Им же в зубы.
Опыта у меня не так много, но Такер учил, куда бить. Мой противник сейчас оглушён, ослеплён болью и залившей все глаза кровью. Стояла бы задача — прикончить, прикончил бы сейчас в лёгкую. Но как бы не хотелось забыть раз и навсегда про урода, доводить до смерти нельзя. Заставлю его сдаться.
Два пальца в ноздри, рывок.
— Всё?!
— Ааа!
— Хватит! — бросается ко мне один из старшаков.
В два прыжка подлетаю к кусту и хватаю свой нож.
— Первого, кто сунется, отправлю к Единому!
Верят. Мою скорость все видели. Понятно, что завалят толпой — их тут больше дюжины, и с босоногими из Града подспорников, успевших шагнуть по пути троероста, равнять не след. Но кого-то я ведь точно успею пырнуть. И не одного даже.
— Спокойно! — выскакивает вперёд Гудрун. — Это уже точно лишнее. Оставьте его!
В руках парней тоже ножи. Обступили, но шагнуть ближе никто не решается.
— Оставить? После того, как он нас оскорбил? После того, как замесил в говно Саноса? Ты что, сдурела, Гуди?
Старшак, что с ними приходил в самый первый раз — я так и не узнал его имени — с вызовом смотрел на Гудрун.
— А кто виноват? — обвела взглядом своих товарищей девушка. — Уж точно не мой отец, на кого этот позор больше всех упал. Из-за Саноса и… — Гудрун повернулась к Лону, — И из-за твоего брата всё это. Младших и слабых пинать, доставать мало чести. Я бы на месте Китара, после такого, тоже к нам не пошла.
— Это он-то слабый? — вскинул брови старшак.
— А ты раньше о его силе знал? То-то же. Санос сам виноват.
— Его к Сарбахану бы отнести, — опасливо покосился на мычащего Саноса Гауч.
Битый предводитель Лодмуровцев, свернувшись калачиком, по-прежнему валялся на траве с кровавым пятном вместо рожы, не в силах подняться.
— Сейчас отнесём, — кивнула Гудрун. — Только это… Не нужно никому знать, что это его безродыш так. Китар, — повернулась она ко мне. — Ты в своём праве, ты защищался. Мы без претензий. Одна просьба — молчи о случившемся, и мы тоже всё забываем.
— Что?! — тут же взметнулся старшак.
— Тебе мало позора? — осадила тупицу Гудрун. — Сильнейший из нас побит двенадцатилеткой-безродышем? Над отцом будут смеяться лет пять. Я тогда сразу к йоку уйду из ватаги. У меня варианты есть — детей буду рожать. А что вам тогда делать?
Вот мой план и сработал. Побив главаря, я принизил их всех.
