9
0Холл встречает нас ярким светм. Консьержка, видимо, из разряда тех, кто быстро определяет, кто перед ней стоит, сразу отрывается от своих бумаг.
— Граф! — шепчет она с уважением и поспешно кланяется. Ещё бы, статус обязывает.
— Зовите управляющего или администратора, — коротко бросаю.
Девушка, стуча шпильками, убегает куда-то вглубь. Через пару минут возвращается с управляющим — мужчина средних лет, с улыбкой до ушей. Выслушав вопрос, он сразу же старается заговорить меня:
— Милорд, да, ваши гвардейцы нас предупреждали о постояльцах на седьмом. Дроу действительно… немного шумноваты. Но вы же понимаете, они платят золотом! А налоги с их доходов идут в казну графства. Мы не хотели вмешиваться, чтобы не портить… хм… отношения.
— Ладно, я сам разберусь, — отвечаю и уже шагаю к лифту, кивая Гересе и Студню.
Лифт поднимается на седьмой этаж. Музыка гремит так, что вибрируют стены. На полу валяются пустые бутылки, а в воздухе витает сладковато-терпкий запах. Типичная «культурная» вечеринка дроу. По коридору то и дело мелькают полуодетые фигуры.
Проходим дальше, и вот она — эпицентр. Громкость музыки здесь настолько безумна, что кажется, будто кто-то за стеной режет металл. Вокруг расселись дроу. Кто-то нюхает порошок, кто-то просто хохочет, свесив ноги с дивана. Особо «выдающийся» экземпляр дирижирует расчёской, указывая ритм для пяти девушек. Те стоят на коленях, в топлес, и под ментальным гипнозом выводят странную песню на языке дроу. Вид у них изможденный, глаза пустые.
Мне этого достаточно.
— Гереса, — говорю, не повышая голоса. — Выключи музыку.
Она только кивает, поднимает булаву и… одним ударом превращает музыкальный центр в хлам. Бах — и музыка сразу обрывается.
Гереса, хмуря брови так, что на её лице проступает вся строгость воспитательной работы, резко бросает:
— Что вы с ними сделали? Немедленно отпустите девушек!
Дроу сердито отзываются:
— А ты кто такая, чтобы указывать?
— Она мой вассал, — вмешиваюсь я, делая шаг вперёд, — а вы, насколько я помню, гости графства. Но ведёте себя так, что вашу компанию можно только перепутать с бродячими циркачами. Поведение вас не красит.
Не дожидаясь их ответа, взмахиваю рукой, и ментальная связь одного из дроу с девушками рвётся, словно тонкая нить. Гипноз исчезает, и те, осознав, что свободны, бросаются к Гересе, в слезах пролепетав:
— Простите нас, мадам Гереса! Мы больше никогда не будем вас не слушаться! Будем принимать только клиентов, которых вы одобрите!
Гереса, тяжело вздохнув, обнимает их, словно строгая, но добрая наставница:
— Глупые. Я же говорила: никакие деньги не стоят этого."
"Одна из девушек то ли ошиблась, то ли специально, но бросилась не к Гересе, а ткнулась в меня голой грудью, да еще обняла, шепча: «Спасибо-спасибо».
