Ты нас забрал и с тобой, не страшно. Мама улыбается, и никто не обзывает ее плохими, обидными словами. Больно не делает. Кулаком. А нельзя… Нельзя попросить у фей, вместо сладких снов, пусть они сделают так, чтобы…. он, ну, папа, нас никогда — никогда не нашел. Я могу отдать им кукольные замки, и вообще, все игрушки отдать. Там, в большом доме, осталось много игрушек. Я их всех люблю, хоть и не с кем было играть. Няни в игрушки со мной не играли, потому что не было в расписании. Раньше я с мамой играла, а потом перестала. Говорила маме, что не хочется. Потому что, если папа узнавал, он….
очень сильно злился на маму. Сильно за руку ее дергал, когда уводил из детской….. Дядя Юра. Я уже почти не боюсь темноту. Правда. Я боюсь, что он…. папа, нас найдет и заставит поехать обратно…. Сверчки прекратили стрекотать. Звенела тишина. А быть может, звенело в ушах. Сердце рвалось на части. Злость клокотала. На Гаврилова. За дочкины страхи. На саму себя. За то, что малышку свою не смогла уберечь от кошмара. Юрий прижал ребенка к себе. Покачивал, что-то шептал. Она не слышала, что именно, но чувствовала: что-то ласковое и успокаивающее.
— Алло, привет. Готовность к общему сбору, номер один. Жди уточнения информации. — звучит за спиной голос Артема. — Самолет отправлю за Андреем. Хватит отдыхать. Мне понадобится защита адвоката. За причинение тяжкого вреда здоровью, путем перелома конечностей могут привлечь. — процедил кто-то из присутствующих мужчин.
Дочка завозилась на руках у Юрия, обхватила его за шею. — Дядя Юра, я согласна, не станем беспокоить фей! Раз ты сказал, что нас с мамой в обиду никто не даст…
Щемящая жалость к маленькой дочке, беззащитной маленькой дочке, досада на самою себя, не унимающаяся злость на Гаврилова, переходящая в глухую ярость.
Коктейль из смешанных чувств, бурлил внутри, словно лава в вулкане. Где тут, кровожадное выражение стереть с лица. Мысли, как ни странно текли ровно, не сбивались: тяжелые, злые мысли. Дочка находилась в стрессовой ситуации. В постоянной стрессовой ситуации. Непрекращающейся. А она, не смогла защитить своего ребенка. Позволила уроду, возомнившему себя Богом, испоганить Машино детство. Ответит. За Машины страхи. За каждую слезинку ребенка. За все ответит. Ответит….
Дети давно уже спят, Маша и Верочка, заснули в одной постели, обложившись мягкими медведями. Мишаня, в соседней комнате — Юрий уступил свою спальню. Переносные светильники над вигвамом, гамаком, и мангальной зоной погасили, из освещения, осталась лишь подсветка на открытой веранде, и серебряный лунный свет, рассыпанный по листве молодых яблонь. Шашлыков оказалось с избытком, гости их не смогли осилить, как и овощи — гриль. Зато, объемная миска с жареными лисичками опустела. Лесные грибы, съели в первую очередь.
0
0
