Прада, заговорить не смогла, побоялась, что голос дрогнет, из-за этого даже слов благодарности не вымолвила. Переминалась с ноги на ногу, обнимая норовивший рассыпаться букет, и молчала. А Юрий, взглянул на нее внимательно и продолжил говорить: предложил с рыбалкой повременить, провести вечер дома, организовать шашлык, соорудить индейский вигвам. Шутил, что якобы мама его, в юности увлекалась историями об индейцах, и мечтала назвать своих сыновей Чингачгук или Виннету. — Виннету Ангел. В этом что-то есть, — заметил, озорным тоном. А потом, Юрий с Машей рассматривали цыплят, обсуждали их уши, скрытые под желтым пухом.
Люба сколько не силилась, никаких ушей не разглядела. Пока Юрий не взял один желтый пищащий комочек в руки, и осторожно не раздвинул пальцами пух. Показал ей крошечные мочки под круглыми, едва различимыми отверстиями. Прошло еще минут пять, и они оставили цыплят, отправились домой. Уже на подходе к ступеням крыльца, Люба решилась заговорить. — Юрий, я безумно вам благодарна. За ваши хлопоты. За возможность не вздрагивать, опасаясь, что нагрянут сотрудники полиции. Он, коснулся ее руки.
— Любаша, не стоит благодарности. Нормальный ход событий. Так что, выше нос. Он у тебя, очаровательный. — Нос? — Ага. Разве ты сама не видела в зеркало? Посмотри и увидишь. Красивую девушку с очаровательным носиком. — Дядя Юра, а я, на маму похожа, мой нос значит тоже красивый? — взбежав по ступеням, протараторила Маша. — Конечно красивый, Машунь, просто прелесть, что за носик. И сама ты, очень красивая девочка. Похожая на маму, да. Маша просияла улыбкой. — Мама самая — самая красивая. Папа не правду говорил, когда обзывался. Плохими словами.
Не буду их повторять. — дочка мотнула головой, косички дернулись в такт. Люба вздохнула. Остается надеятся, что со временем, сотрутся из детской памяти всякие гадкие слова, услышанные от биологического папаши. Пусть и немного успела дочка увидеть и услышать, но и этого более чем достаточно. Раз отложилось в голове ребенка. — Правильно, Машунь, не нужно глупости повторять. — Юрий забросил на плечо спортивную сумку с привязанным к лямке узлом грибов, подхватил сумку холщовую, вынул из кармана ключи, вставил в замок, повернул в замочной скважине, открыл массивную дверь, посторонился попуская Любу с дочкой.
— Юрий, вы не против, если мы воспользуемся душем? — шагнув внутрь, спросила Люба. — Люб, пользуйтесь на здоровье, всем, что есть в этом доме. Не спрашивая разрешения. Только, просьба одна: давай на ты? Я — то, правда уже перешел. Невоспитанный. Обращался на ты…. У него затрезвонил телефон. Переместил холщовую сумку с кастрюльками из одной руки в другую, достал трубку, поднес к уху. — Да, Ирин. Нет, лапшу еще не пробовали, только в дом вошли.
0
0
