Бывшие. Первая жена

Всегда ими были, оба прячем детей и оба стали заложниками одного человека. Жаль, что это не раскрылось раньше, еще в первую встречу. Тогда, может быть, все сложилось бы иначе.

Кажется, он думает о том же.

Взгляд бесконечно грустный, как у человека, повидавшего дерьмо, и понявшего, что в жизни, оказывается, ничего другого-то и не было и уже не будет.

— Ты права, — Северный наклоняется ниже, словно делится личным. — Ей восемь.

— Ты спрашивала про мою дочку. Ей восемь. Надеюсь, с ней все хорошо…

— Когда ей было пять. Они считают меня умершим, так что мы больше не встретимся.

У нее другое имя. Другой день рождения. Даже возраст другой.

Он спокоен, как глыба. Но я вижу мельчайшие изменения в лице. Мне они знакомы, потому что я сама в разлуке с сыном: опущенные уголки губ и грусть в глазах, которую прячут за каменной стеной самоконтроля. Но глаза — зеркало души, в ней боль не спрячешь.

— Ты поэтому мне помог? — я шепчу максимально тихо. Говорю про Марка, но боюсь, что услышат, поэтому пропускаю детали.

Роман догадывается, о чем я.

— Мне стало жаль тебя. Я хорошо тебя понимаю, — Роман подносит мою руку к губам, чтобы поцеловать.

Задумчивый поцелуй, скорее, поцелуй-сочувствие, чем поцелуй-флирт. — Я могу помочь с документами и об этом никто не узнает.

Внутри что-то холодеет.

Он говорит очень тихо и со стороны кажется, что заигрывает со мной, а не предлагает дело. Может, поэтому и целует руку — чтобы не вызвать подозрений?

— Я твой секрет сохраню. Мою дочь искали много лет и еще не нашли. И вас не найдут.

Он ведь не просто так предлагает…

Что-то хочет взамен, да?

В глазах пытаюсь найти ответ, но там только темнота и грусть.

Его жена и дочь живут в безопасности, но они уверены, что его нет на свете. Дочка забыла его. Жена… наверное, могла снова выйти замуж. А он здесь, в вечной ловушке смерти.

— Эй, какого хрена?! — доносится рычание Яна, он повернулся к нам, не убирая трубку от уха. — Уберись от нее! Это моя жена, понял?! Не лезь к ней! Вера, иди сюда.

Кидаю прощальный взгляд на Романа.

— Да, — шепчу я, и направляюсь к бывшему на дрожащих ногах.

Шпилька подворачивается, и он меня ловит.

— Опять лез, — стираю влажные следы с запястья об юбку. — Как тогда, в лесу.

По-моему, он специально тебя злит.

Бросаю еще один взгляд на Романа: надевает толстовку, подобрав с пола. Мы с Яном выходим, оставив его охране.

— Ты ему веришь? — спрашиваю в машине, когда мы уезжаем от ресторана.

Вместо ответа Ян вдруг обнимает меня. Как медведь стискивает, положив подбородок на макушку.

— Я их убью, — сообщает он сдавленно.

— Ты про охрану? — понимаю я. — Лучше убей хозяйку, она меня заманила…

Он меня отпускает и глядя Яну в глаза, добавляю:

— Про хозяйку я пошутила.