0
0Что-нибудь снова случилось? – спросил шеф подозрительно.
– Случилось, – ответил Альфред сухо.
– Что именно? – на полном лице шефа появилось выражение вроде: «только этого мне еще не хватало!»
– Ковач убит, – спокойно ответил Альфред.
– Как это? Кем? – шеф даже привстал.
– Очевидно, кем-то из служащих магистрата. Но это долго рассказывать, там все очень непросто. Я все равно буду писать рапорт в Министерство, я вам сделаю копию. Поверьте, так будет лучше.
– Ну что ж… Буду благодарен.– Шеф снова уселся в кресло и уткнулся в бумаги. Затем поднял голову и спросил, – Вы знакомы с нашим делопроизводителем?
– Да, конечно, благодарю вас. Не смею вас больше отвлекать.– Альфред прикрыл за собой дверь.
Делопроизводитель сидел за своим столом и составлял какой-то реестр.
– Могу я вас отвлечь на минутку? – спросил Альфред.
Чиновник вопросительно поднял глаза:
– Слушаю вас, господин Ланге.
– Вы получали запрос на то, чтобы прислать констебля к открытию специального архива?
– Что это бы за запрос? Можно взглянуть?
– Постараюсь его найти. Это обычное официальное письмо магистрата. Оно лежало у меня на столе, когда я пришел на службу.
– Вот как? Можно, все-таки на него взглянуть?
– Конечно, конечно… где же оно… ага – вот! – делопроизводитель выудил из-под папок лист бумаги.
Альфред взял его в руки и, пробежав глазами сверху вниз, тотчас вернул чиновнику обратно.
– Да действительно… Ничего особенного – обычный запрос. А кто его доставил? – спросил он.
– Не знаю, наверное, как всегда, посыльный принес. А может, с утренней почтой… Не могу сказать, поскольку, когда я пришел, письмо уже было у меня на столе. А я, как обычно, отправил констебля Йорка. Что-нибудь не так?
– Нет-нет, благодарю вас, – ответил Альфред, – и не смею вас более отвлекать.
Он повернулся и зашагал к выходу.
Осень уже была в самом разгаре. «Золотое царство, иначе и не скажешь», – размышлял Альфред. Дни заметно сократились, но еще не до полного и абсолютного мрака, дожди все еще перемежались с задорными солнечными днями, но главное, город пока еще не посетило довольно известное растущее чувство безысходности перед предстоящей долгой, и, казалось бы, бесконечной зимой.
Впрочем, Альфред вышел из дома, когда уже было без десяти семь, и город уже погрузился во тьму. Впрочем, окна домов еще светились кое где тусклым светом, и потому чувство предзимней безысходности еще не пыталось душить.
Альфред постучал молотком в дверь дома Маркуса. Иосиф открыл, и слегка поклонившись, отступил, давая пройти. Приняв пальто, шляпу и трость, он предложил пройти в гостиную.
Спустя минуту после того, как Альфред присел в свое кресло, Иосиф поставил на столике три чашки, чайник с заваренным чаем и легкие закуски.
