Аккадская формула

– Это я и хотел бы у него спросить, но, время пока не пришло… – Альфред взглянул на часы и затем констатировал, – мне это, возможно, удастся только через час с четвертью… Думаю, что вам лучше пока остаться здесь. Как только я выясню, что к чему, я приду сюда, и затем вы сможете вернуться в дом дяди.

– Что ж, хорошо, – ответила Сандра, – я буду ждать …

– Принести вам чаю? – спросил Альфред.

– Нет, благодарю вас. Какой тут чай…– ответила Сандра мрачно, а затем встала и подошла к окну.

Было еще светло, но солнце уже клонилось к закату. Альфред подошел к дому Маркуса и постучал в дверь. Иосиф открыл, как ни в чем не бывало. Альфред подал ему пальто и шляпу.

– Хозяин из кабинета не выходил, но время вышло, так что, я думаю, вы можете к нему подняться. Мне доложить о вас?

– Не стоит, благодарю.– Ответил Альфред сухо, и направился в кабинет на втором этаже.

Он постучал, но никто не ответил. Тогда он тихо вошел, повернув ручку двери. В комнате было пусто. На полу был нарисован круг, и внутри была изображена печать Азраэля. Альфред обошел комнату и не обнаружил ничего необычного: камин догорал, беспорядка нигде не наблюдалось, но… Оглядев комнату еще раз, он вдруг увидел на чисто убранном столе свою трость и рядом с ней еще несколько предметов. Не торопясь, Альфред подошел поближе. Трость прижимала к столу три или четыре листа почтовой бумаги, исписанных совсем недавно. Рядом стоял недопитый бокал с шерри, чуть в стороне лежал тот самый пентакль, который Маркус взял накануне, чтобы очистить, и ближе к краю стола, между бокалом и тростью, лежала указка черного дерева, которой Маркус обычно водил по строкам, читая особенно ценные или же ветхие книги, дабы не засаливать пальцами страницы. Альфред поднял трость и, взяв в руки листки, стал читать их один за другим:

Простите меня, если сможете, но уверяю, я действительно полюбил вас, как лучшего друга своей жизни, и если бы не обстоятельства, о которых пойдет речь ниже, я бы и сам вам все рассказал в свое время. Причиной тому, что я этого не сделал, был обычный страх. Страх потерять ваше доверие и расположение. Я очень боялся, что вы меня не поймете, а рисковать я никак не мог. Простите еще раз.

И потом, я часто задумывался: «А что дальше, там за смертью?» Ад меня немного страшит. Немного, ибо описывают его слишком уж по-человечески, а пути господни неисповедимы! С другой стороны, рай меня не прельщает. Безделье, пусть и при полном блаженстве, меня, увы, скорее лишь удручает. Это, видимо, идеал крестьян, и вообще тех, кто ничего кроме адского труда в своей жизни не видел. Нет, меня интересует нечто большее.