Аккадская формула

Маркус, простите, ваша печать при вас?

– Конечно, – ответил тот, – давайте, я заверю вашу клятву. – Он достал из кармана печать, растопил на свече сургуч, и припечатал его. Затем Маркус, стараясь не смотреть в глаза вдове, передал ей документ.

– Хорошо… будь по-вашему…– хрипло проговорила Брунхильд, – я вам все расскажу… А хотите – сами спрашивайте, что вас интересует.

– Простите, я вас оставлю ненадолго, – Маркус встал и слегка поклонившись, направился к выходу.

Далее я хочу привести кое-что из того, что мне удалось найти по делу Брунхильд фон Кляйне. Хотя, в основе всего написанного ниже все-таки лежит допрос, протокол которго записан по памяти днем позднее, я все же полагаю важным показать еще кое-что. Например, то, что я узнал из бесед с другими людьми. Кроме того, во время последующего обыска мне удалось найти несколько дневников, письма, а также некоторые предметы личного характера, которые очень помогли мне понять эту личность довольно полно и всесторонне. Короче говоря, я решил привести тут отчасти некую реконструкцию, связанную с жизнью мадам фон Кляйне, основанную на упомянутых выше материалах. Разумеется, я не ручаюсь за полную достоверность приведенных ниже диалогов и размышлений – если только диалоги не были со мною, – но я уверен, что не погрешил против истины, и понял характер этого странного и неординарного человека довольно точно. Итак…

Зовут меня, как вы знаете, Брунхильд фон Кляйне. Девичья фамилия – фон Пуллах. Родилась я в семье Карла и Греты фон Пуллах одиннадцатого ноября тысяча семьсот пятьдесят четвертого года в небольшом городе Шверине. Моя семья происходила из обедневшего, но довольно древнего купеческого рода. Баронство, насколько я знаю, не то купил, не то получил за какие-то большие заслуги, еще мой дед Эрих фон Пуллах, в те времена, когда дела семьи еще шли неплохо.

Спустя годы, волею разных обстоятельств, все пошло прахом, наша семья обеднела, дела шли день ото дня все хуже, и гордиться теперь уже оставалось лишь титулом. Как вы можете легко догадаться, приданого за мной практически не давали, и в этой связи, очередь из женихов к нам не стояла. Тех же немногих, кто все же пытался свататься, отец отвергал, как недостойную для меня партию. Мне уже шел двадцать один год, и шансы на замужество таяли, довольно быстро. Моей гувернанткой с самых малых лет была Ирен Варт. Я уже не помню, когда и при каких обстоятельствах она стала у нас служить, но случилось это довольно давно. Ирен была несколько моложе моих родителей, быть может, лет на семь-восемь, и при этом казалась женщиной мудрой и опытной. Как-то раз, во время прогулки по саду, я поделилась с Ирен своей тревогой относительно того, что, видимо, мне на роду написано умереть старой девой в компании котов и канареек.