Аккадская формула

Дело, которым я занимаюсь, казалось бы, касается только Клавдии, а она при этом без сознания… В общем – непонятно.

– А что вы сейчас сделали? – Спросила Сандра. – Ну, там, в комнате.

– Да ничего. Просто отвадил одержателя на какое-то время. Нельзя поручиться, кстати, что он не вернется. Но, это уже другой вопрос.

– Понятно. То есть, Иосиф пока что вне опасности?

– Ну, можно сказать и так, – согласился Альфред, – во всяком случае, я надеюсь.

– А нельзя ли, скажем… как-то так разозлить этого одержателя, чтобы он вернулся и поразил того, кто его послал? – спросила Сандра.

Альфред на мгновение онемел. Он смотрел на Сандру с минуту широко раскрытыми глазами, о чем-то при этом размышляя.

– Я что-то не то сказала? – спросила Сандра поспешно. – Вы уж извините меня за мое любопытство.

– Нет-нет, вы – молодец, как и всегда,– почти шепотом ответил Альфред и закрыл лицо руками, будто что-то припоминая…

Еще пару часов назад трактир «Мадрид» содрогался от восторженных криков, звуков скрипок и бубнов производимых небольшим оркестром венгерских цыган, а также от выстрелов бутылок шампанского. Что и говорить, студенческая вечеринка удалась на славу, но уже к полуночи как-то растеряла задор и пыл, цыгане вдруг исчезли непонятно куда, словно растворились, и в общем, веселье довольно скоро пошло к завершению. Кое-кто из гуляк уже лежал под столом, кое-кто, все еще пытался шагать от стола к столу, но получалось это не очень убедительно. Трактирщик – пузатый, не очень высокий человек с добрым круглым лицом, схваченным словно рамкой, густыми седеющими бакенбардами, тихо посмеивался, протирая посуду. Вечер, по его мнению, что и говорить, удался как нельзя лучше. Пива и вина было выпито больше, чем за два последних дня, да и еды было наготовлено и подано тоже в избытке. Такое случается нечасто: всего два раза в год, когда в университете, что находится в квартале от трактира «Мадрид», заканчиваются экзамены и начинаются каникулы.

Альфред сидел на лавке и, пощипывая едва пробивающийся юношеский ус, пытался собраться с мыслями.

Рядом рухнул на скамейку Руфус Кевендиш. Он выглядел словно призрак: бледный, серьезный и немногословный. Руфус был отличником по всем предметам, длинный как жердь, с вечно немытыми длинными волосами и неизбывными прыщами на лице. Сейчас на его носу почему-то не было очков, хотя, он без них не видел даже собственную руку.

– Альфред, дружище, – выдавил он изо всех сил, – а я к тебе… представляешь?

– Да ну… – удивился Альфред, и даже поднял брови – ты ко мне где? – ик…. – Меня же дома нет!

– Я знаю… я был там… но ты здесь, в этом… как его… ну, неважно, в общем.