0
0— Да только в лес и не выйдешь потом, если Вольных выгонят! Да и чего вы с ним сделать-то хотели, с Зодчим? У него вон, цельный гарнизон! Там солдат больше, чем мужиков у нас в деревне! Даже если комаровские нас поддержат — перебьют нас, ежели бунт поднимаем! — выкрикнул один из Обломовых.
— Бунта не будет, — сдвинул брови отец Игнатий. — Думаю, договоримся. Мне бы с ним самому пообщаться не помешало бы, кстати. Жаль, что пути Господни не привели его в мою обитель сегодня. Плохой то знак.
— Так если такой же он, как этот Шилов, то со свету сживёт… Лучше уж на вилы его поднять да самим к вольным уйти! — выкрикнул один из мужиков. — Крысиного яда ему в крынку молока и вся недолга!
— Типун тебе на язык, Андрюша! — шикнули на того.
— Андрей, побойся Бога, — покачал головой отец Игнатий.
— Чего вы удумали то раньше времени, ироды? Его благородие за Олежку заступился перед одним из Игнатьевских головорезов! Говорила дураку к Паулинке не ходить, а нет — понесло глашатая! Ой, дурак он у меня, дурак. А этот ничего, защитил! — подала голос жена иконописца. Тот, смирный, печальный и трезвый — торопливо закивал.
— Ну и скарб наш нехитрый не забрал себе. Может, и не жадный он, а? — неохотно заметил староста. Ему, конечно, любой ставленник на этих землях был горше редьки. Порядочных людей на такие места не присылают, а в мире и так каждый второй дворянин считал, что деревни на их землях принадлежат такому правителю с потрохами. Селяне для таких были, что чёрные рабы для изничтоженных европейцев. Но тут-то Россия, а не Англия какая-то!
Вот если бы Пал Палыч забрал Орховку себе, вот тогда… В этом управленце Алексей Иванович был уверен. Да и большая часть деревни уважала Пал Палыча. Но, конечно, не настолько, чтобы бросить свои дома и уйти в соседнее селение, под чужую власть.
Здесь, всё-таки, своё, родное. Земля своя. Деревья свои. Каждый овражек в лесу известен с детства. Отцы здесь жили, деды. Как бросить-то?
— Пал Палычу я сообщу, — прогудел отец Игнатий. — Раз уж уговаривались. Пусть и знает он наверняка о ситуации. И с молодым боярином поговорю сам. Вдруг на сей раз Господь смилостивился и прислал достойного человека?
— Говорю вам, не будет с ним хорошей жизни, — сказал представитель Охотников. — Нутром чувствую. А если вместе возьмёмся, то сживём со свету юнца. Но аккуратно надо сработать, конечно. Чтобы смерть его подозрений не вызывала.
— Не баламуть мне людей, Инок, — погрозил ему отец Игнатий. — Не баламуть! Страшные вещи говоришь!
— Малое зло супротив великого, батюшка, — ответствовал Вольный.
— Чтоб не слышал такого больше! Смертоубийство грех и всё тут. Плохих Зодчих Господь сам к себе приберёт. Без нашей помощи.
Охотник загадочно хмыкнул.
