Зодчий. Книга I

Из уважения к вашему роду я готов дать вам за неё пятьдесят рублей, не больше. Работа не Венцова, и ценности не имеет. Вот.

Аристократ побагровел, уничтожая взглядом то Петра Васильевича, то меня. Губы же его, напротив, побелели.

— Это оскорбительно. Брошь — великая ценность в роду Чиваркиных! Она передавалась от матери к дочке уже три поколения! Вы хотите сказать, будто всё это время семейная реликвия была пустышкой⁈

Мне хотелось уточнить, как с такими традициями брошь оказалась в мужской руке, но… К антикварам дворяне приходили не от хорошей жизни. Чего паренька ещё больше тревожить. Сейчас пробежится он по стадиям принятия, от отрицания до депрессии, и всё забудется.

Но тут родовой перстень дворянина засверкал, реагируя на проявление дара. Так, он уже добрался до стадии гнева. Однако Чиваркину стоит быть чуточку сдержаннее. Потому что горячих голов на каторгах потом дохнет порядочно, вне зависимости от чинов и титулов. С полицией не забалуешь.

Тем не менее внутренне я подобрался, продолжая хранить невозмутимый вид. Противник из Чиваркина аховый. Парень из воздушников, причём слабых воздушников. Первый ранг с хвостиком. Либо сам не занимался собой, либо в роду у него могущество сравнимо с этой брошкой. Один вид, а не сила.

— Прошу, ваше благородие, не совершайте ошибки, — мягко попросил я дворянина и слегка задействовал свои способности. На полу задрожали, поднимаясь, крупицы земли, принесённой сюда на подошвах посетителей. Аристократ почувствовал возмущение магии, опустил взгляд и изумлённо застыл. Я же продолжил:

— Я бы очень не советовал вам гробить свою жизнь на самом её рассвете.

Пётр Васильевич не вмешивался. Уже видел такие демонстрации прежде.

— Земельный… — выдохнул Чиваркин. Обжёгся о мою ледяную улыбку и благоразумно унял свой дар. А парень не идиот: сразу понял, чем чревато.

— Он лжёт! — дворянин перешёл к увещеванию хозяина лавки. — Кто бы он ни был — он лжёт! Эта брошь работы Венцова! Я докажу вам! Я пойду в Комиссию и вернусь с их вердиктом, и тогда… Тогда… Я расскажу всем! Весь Петербург будет знать о том, как с благородными людьми обходятся в вашей занюханной лавке!

Старый антиквар покачал головой. Он и сам был расстроен столь неприятной новостью. За хорошую вещь с Эхом можно неплохо выручить, если знать нужных людей. Пётр Васильевич таких знал. На грубость аристократа он внимания не обращал. Тоже наслушался уже. Однако немного прищучить дворянчика следовало.

— Увы, ваше благородие, — вежливо добавил я.