3
0Представляете, какая масса спрятанных внутри себя преступников вылезет наружу? Сколько горя совершат стяжатели, садисты и насильники, прикрываясь речами и лозунгами? Но самое страшное будет заключаться в том, что, пока будет существовать это, вылупившееся из драконьего яйца общество, оно не признает сие отродье преступниками, а будет чтить их как борцов за иные идеалы, кои, возможно, назовут светлыми или революционными.
– Ну уж вы и загибаете. А как же церковь, молитвы и покаяния? Мы же никуда не денемся. Посмотрите, сколько в России храмов и монастырей! Сколько детей учат Закон Божий! Миллионы людей живут праведной жизнью. Они что, испарятся? Они разве позволят дьяволу, воплотившемуся в человеческое обличье, вершить зло? Может, в какой-то стране это и содеется, но в России – никогда! Это просто невозможно в православном государстве.
– Я очень на это надеюсь.
За разговором время пролетело незаметно, и поезд вошёл в предместье Каира. Появились сады, виллы и даже сикоморовая аллея. В эту осеннюю пору ещё цвёл олеандр и в тёмно-зелёной листве садов наливался золотом апельсин.
Английский паровоз замедлил ход, вагоны подрагивали на стрелках, и состав, преодолев почти двести вёрст за три с половиной часа, прибыл на станцию. Простым русским поездам, бегающим по российским провинциям, такая скорость и не снилась. Правда, и билет, включая оплату багажа, обходился здешнему пассажиру около сорока франков. Железнодорожная линия Александрия – Каир – первая железная дорога на африканской земле.
На этот раз Ферапонт уже не противился предложению Ардашева нанять коляску, пусть и запряжённую парой крепких мулов. Сидеть на деревянной скамье с подстилкой было гораздо приятнее, нежели трястись на спине осла.
Европейская часть города произвела на вояжёров ошеломляющее впечатление. Казалось, что они и в самом деле попали в Европу. Широкие мощёные улицы по краям были обсажены пальмами или апельсиновыми деревьями. Тротуары позволяли людскому потоку двигаться свободно, без толкотни. Здания все сплошь двух– и трёхэтажные, возведены на европейский манер. На перекрёстках – небольшие площади с оазисом в центре: бассейном, окружённым бурной растительностью. Пальмовые аллеи переходили в платановые. Кропотливый человеческий труд и водопровод спасали зелёные насаждения от палящего солнца. По дорогам, звеня колокольчиками, носились новенькие электрические трамваи, сменившие в этой части города конку. Они соединили с центром окраины: Зейтун, Матарийя, Аббасия и Шубра-эль-Хейма. Электрическим освещением пока могли похвастаться лишь главная улица Баб-Эль Хадид с дорогими магазинами и площадь Эзбекия, переходящая в одноимённый парк. В остальной части города несли службу проверенные временем газовые фонари.
