3
0Тёмная личность, всё отмалчивается, но раз он зодчий, значит, тушью и рейсфедером работать умеет. И ещё одного художника видел, который вечно торчит на палубе с альбомом и карандашом. Чем не убийцы и сподручники Романа Харитоновича?
– Вы в своих грехах сначала покайтесь!
Бубело щёлкнул крышкой карманных часов и выговорил:
– А пойдите-ка вы к бесу, отец Ферапонт. И побыстрее спускайтесь в свой крысиный трюм, пока я не пожаловался матросам, что третий класс пробрался на нашу палубу и клянчит подаяние. Кстати, глядя на вас, в это нетрудно поверить…
– Путь таких, как вы, вымощен людским горем, но в конце его – пропасть ада. Господь вас покарает, – проронил Ферапонт и застучал по палубе каблуками сапог.
«Что же ты наделал, Ферапонт! Птичка божья! Выболтал возможному злодею всё на свете. Знал бы я, что так будет, ничего бы тебе не рассказывал, – досадливо поморщился Клим собственным мыслям и закурил папиросу. – А этот господин не прост. Крепкий орешек. Но что следует из подслушанного диалога? Во-первых, Бубело что-то знает о смерти скрипача или о чём-то догадывается, во-вторых, ему известно, что Несчастливцев собирался в Александрию, но зачем? Отсюда вытекает третий вопрос: с какой целью Бубело отправился в Египет?»
Клим бросил папиросу за борт и направился в каюту. В полдень пароход прошёл Митилену. За обедом ничего необычного не произошло. За столом царила вежливая и ничем не примечательная беседа людей, успевших уже надоесть друг другу. А ровно в четыре часа ударил судовой колокол. Пассажиров пригласили в кают-компанию. Среди них Ардашев узнал и Бубело. Капитан сделал объявление:
– Дамы и господа, мы подходим к Смирне. Город стоит того, чтобы его осмотреть, но придётся ещё раз пройти турецкую таможню, так что не забывайте заграничные паспорта. Стоянка три часа, – объявил капитан. – Нам нужно запастись углём. Желающие могут добраться на сушу на каиках. Перевозчики, как всегда, просят серебро, но согласятся и на медь.
Ардашеву пришлось заглянуть в каюту и одеться. Он поднялся на палубу в котелке, лёгком пальто и с тростью. Взору открылись окрестности древнего города, известного бесчисленными сортами роз и восточными красавицами. Одноэтажные дома с черепичными крышами располагались уступами, спускаясь к воде. Над ними высились верхушки минаретов и башни старой, полуразрушенной Генуэзской крепости. Кипарисовые рощи, разбросанные по возвышенности, точно зелёные мазки художника, оживляли серую гору, нависшую над бухтой.
Мгновенно пароход окружили лодки. Клим заметил, что в одну из них собирается спуститься и Ферапонт. Туда же направился и Ардашев.
В утлом судёнышке набралось восемь человек. Все они были Климу незнакомы, потому что плыли третьим классом.
