В тени пирамид

Однако мне непонятно, отчего вы полагаете, что Бубело имеет отношение к смерти Несчастливцева?

– Вы же сами мне сказали, что скрипач интересовался Египтом и, вероятно, собирался отправиться в Александрию нашим рейсом, но вместо него, как видите, едет Псой Трифонович.

– Насчёт намерений покойного мне пока ничего не известно. Я лишь заметил, что дата рейса Одесса – Александрия была подчёркнута карандашом в его путеводителе. Только и всего. Какие у вас имеются основания для подозрения Бубело в совершении смертоубийства музыканта?

– Во-первых, Ставрополь – совсем небольшой город, и получается, что два друга, один из которых уже мёртв, планировали поездку в Александрию, так?

– Как что? Планировали оба, а отправился один, потому что первый вдруг умер. Разве это не странно?

– Гораздо интереснее было бы выяснить цель поездки Бубело в Египет.

– Придёт время, я и на этот вопрос отвечу.

– Тогда вам и карты в руки. Заведите разговор с этим хористом, и, возможно, всё прояснится.

– Как же я смогу это сделать, если третьему классу вход на палубу для первого и второго классов запрещён?

– Ладно, тогда познакомьте меня с ним. Тем более что он уже заметил вас и смотрит в вашу сторону.

– Я же сказал, что хочу самолично раскрыть убийство Несчастливцева без вашей помощи, а ежели я вас с ним сведу, то вы и без меня справитесь. Неужели не понятно, что я должен доказать свою правоту?

– Хотелось бы мне знать, как вы сможете это сделать, – усмехнулся Клим.

– Тогда постарайтесь присоединиться к нему во время осмотра Константинополя.

– Без вас? Мы же хотели вместе отправиться в город.

Ардашев пожал плечами:

– Что ж тут поделать, если вам не терпится снискать лавры ставропольского полицмейстера Залевского.

– Мне до него далеко. Пожалуй, мне надо собраться с мыслями. Пойду в трюм. Благодарю за возможность подышать свежим воздухом, – выговорил монах и зашагал к лестнице.

Ардашев направился следом, чтобы отворить дверь, ведущую в трюм, но она, к его удивлению, оказалась незапертой.

– Странно. Я же точно помню, что закрыл её, – растерянно выговорил молодой дипломат.

– Возможно, кто-то из матросов приходил за кастрюлей и по рассеянности оставил открытой, – предположил Ферапонт. – Не только же у вас одного есть ключ, правда?

– Думаю, да. Но будьте осторожны в разговорах с Бубело. Вдруг он и есть убийца?

– Нет надобности поучать меня, господин русский Пинкертон! – съязвил монах и застучал сапогами по металлическим порожкам лестницы.

Клим тяжело вздохнул и, заперев дверь, вернулся на палубу, где чуть было не столкнулся со старушкой в капоре, позировавшей внучатой племяннице, вооружённой фотографической камерой в виде деревянного ящика, обитого кожей с отверстием посередине.