3
0Оно переполнено было, и вода на пол через край текла.
– Ясно. А посуду вы перемыли или квартирант?
– Он. Мы даже удивились. Обычно наставит тарелки и стаканы в раковину, тараканов кормит. Я однажды ему высказала, а он в ответ: мол, пусть отмокают, ничего страшного. А тут, видать, решил перед смертью без грехов на тот свет уйти.
– А на столе что было?
– Стакан и бутылка. Их благородие всё забрали.
Ардашев вынул из коробки несколько книг и прочёл:
– Сударь, вы и книги, и ноты заберёте?
– Да, пожалуй, всё возьму.
– А сколько дадите денег?
– Десять рублей за скрипку и три за книги.
– Нет, так не пойдёт. Продам за пятнадцать.
– Ладно. – Клим полез в карман за бумажником. Но его опередил Папасов, сунувший ассигнации в руку хозяйке так быстро, что Ардашев растерялся.
– Нет уж, Клим Пантелеевич, позвольте это сделать мне. Инструмент подарю сыну, а книги – вам. У меня почти весь переведённый Майн Рид в библиотеке имеется. А скрипка… – Он посмотрел куда-то в сторону и произнёс с грустью в голосе: – Несчастливцев украл у меня не только рисунок Леонардо, но и спокойствие, позволяющее творить и наслаждаться живописью. Так, может, его скрипка поможет мне вновь обрести счастье?
– Вон оно чё… – смутилась мещанка, – вы никакие не полицейские, а те господа, которых мой квартирант обворовал, да? Вы уж простите меня, дуру старую, что разболталась ненароком.
– Ничего-ничего, – выговорил Папасов и, взяв скрипку, собрался уже уходить, но в этот момент Ардашев, указывая на стол, обратился к хозяйке:
– Эта та самая чернильница, которой пользовался покойный?
Баба вынула из буфета простое перо с деревянной красной ручкой-стилом, таковые обычно находятся в почтовых отделениях, и сказала:
– Да вот оно. И господин следователь тоже им работал, когда нас допрашивал.
– А чего ж не своим?
– Откуда мне знать? Не схотел, значит.
– Сколько с меня за перо?
– Тогда уж и чернильницу возьму вместе с коробкой.
– И её забирайте, – махнула рукой домовладелица.
Ардашев поставил внутрь картонного вместилища купленные предметы и зашагал на выход. Уже на улице он спросил:
– Николай Христофорович, а не могли бы вы раздобыть протокол осмотра трупа Несчастливцева и предсмертную записку?
– Попробую. А зачем?
– Кроме смычка, лежавшего неправильно в кофре, могут появиться и другие свидетельства того, что музыкант ушёл в мир иной не по своей воле. А записка, как и заключение прозектора, очень важные элементы в цепи доказательств.
– А про смычок сказать ему?
– Для следователя моя фамилия как кошачий вой для сторожевого пса. Пока о скрипке говорить не стоит. Попросите у него лишь копию осмотра трупа Несчастливцева и предсмертное послание. Пообещайте вернуть через час-два. Мне бы только одним глазом взглянуть на эти две бумаги.
