0
0Потому что Киви в день, намеченный для решительного разговора, оказался мертвым. Об этом сообщил Пестереву его приятель по фамилии Сидоров.
Сидоров, Сидоров… Кажется, эта фамилия где-то упоминалась.
— Наш Толик Сидоров? — безмерно удивился Андрон. — Бывший секьюрити?
— Именно. Кроме того, он рассказал о девушке, которая убила Олева Киви.
Я инстинктивно вжала голову в плечи.
— Девушке, которую нанял Стас. И Пестерев знал об этом. И поехал разбираться. И вошел, как обычно входил — через подземный гараж. Я думаю, они повздорили. И Пестерев, должно быть, случайно убил его.
— Да черт с ним, со столом, — неуемного кулика Андрона Чулаки волновало только собственное болото. — Кто музыканта-то убил?!
— Дался вам музыкант, — впервые Рейно не проявил солидарности с мертвым соплеменником.
— …Есть что-нибудь выпить? — раздался за нашей спиной заспанный голос с таким же заспанным акцентом Калью Куллемяэ.
Андрон, только сейчас вспомнивший о своих обязанностях, подскочил к постояльцу и налил ему коньяк. В рюмку ушедшего Филиппа.
— Значит, вы интересуетесь, кто убил Олева Киви? Я скажу, — Рейно закинул ноги на стол и как-то странно расслабился. — Один из тех, кто присутствовал на коньячной вечеринке у господина Чорбу в ночь убийства.
— Я тоже присутствовал, — ухмыльнулся Калью. — Хорошо, что проснулся. Теперь не пропущу самое интересное.
— Теперь не пропустишь, — ответил ему такой же улыбкой Рейно и перешел на беглый тягучий эстонский. Такой беглый и такой тягучий, что даже я понимала лишь отдельные слова: Шамне, камень, код, Чарская, видеокамера…
В конце этой перепалки лицо Калью вытянулось, он плеснул коньяк на ботинки Рейно и…
И бросился к выходу.
И наткнулся на Монти и фээсбэшную гиену Лемешонка.
— Ясно, кто убийца? — заорал Рейно, сбрасывая ноги со стола. — Можете взять!
Слово «взять» подействовало на Лемешонка магически. Он был никакой не гиеной. Он был бультерьером. И тотчас же бросился вперед. На меня. Через секунду я уже валялась на полу, спеленатая веревками его мускулов.
— Дурак!!! Не ее!!! Его!.. — Рейно принялся оттягивать Лемешонка от меня.
А Монтесума, верная, отважная Монти, набросилась на пресс-секретаря Олева Киви.
Но ничего этого я не видела. Слезы застилали мои глаза. Я была невиновна.
… — Так почему все-таки Калью? — спросила я у Рейно, залпом выпивая коньяк и сидя в целомудренных отцовских объятиях Аурэла Чорбу.
— Вы ведь сами сказали мне, что Олев Киви был знаком с ювелиром Шамне. Шамне работал на него. Подделывал драгоценности, гранил настоящие камни, которые Киви переправлял ему из Юго-Восточной Азии.
