0
0— Коньяк! — объявила Барашковая Шапка. — «Буку-рия»!
Проклятые писаки ломанулись к бочке, как к чудотворной иконе, и едва не сбили меня с ног. Но в последний момент чья-то сильная рука выдернула меня прямо из середины стада. И та же рука отвела меня в безопасное место — за стойку.
— Спасибо, — проблеяла я и подняла глаза на своего спасителя.
Молдаванин. Типичный молдаванин.
Смоляные волосы, избитые сединой; висячие усы, нос горбинкой, глубоко посаженные темные глаза и губы цвета жженой пробки. Настоящий цыганский барон, за одну ночь заделывающий по двойне.
Цыганский барон склонился ко мне и беспардонно обнюхал мою физиономию.
— Вы не пьете, — едва сдерживая разочарование, сказал он.
— Еще не успела, — начала оправдываться я. — Только пришла.
Я перевела взгляд на репортерское кодло и обреченно вздохнула.
Молдаванин жаждал более исчерпывающей информации. И получил ее. В конце концов, не зря же Сергуня снабдил меня ксивой томной климактерички!
— Римма Карпухова. Газета «Петербургская Аномалия». Я и мой коллега приглашены.
— Пишете о светской жизни? — Для молдаванина он совсем неплохо строил предложения.
— Ну, если различные скандалы можно считать светской жизнью…
— Вы не похожи на журналистку.
Я открыла рот от удивления. По мнению Кайе, в прошлом большой любительницы немытых южных славян, молдаване всегда отличались некоторой безапелляционностью суждений. Но не до такой же степени!.. Или этот тип, как и всякий цыганский барон, не в меру прозорлив?
— Почему не похожа? У меня и удостоверение есть. Хотите, покажу?
— Удостоверение ничего не значит, — продолжал интриговать меня молдаванин. — Вы ведете себя не как журналистка.
— А как должна вести себя журналистка?
— Настоящая журналистка должна набрасываться на выпивку, как только почувствует ее запах. А вы здесь уже десять минут и так ни к чему и не прикоснулись.
— Вы за мной наблюдали…
— Я всегда наблюдаю за всем. Я — хозяин.
Черт возьми, значит, это и есть Аурэл Чорбу! Винодел, обитатель третьего номера гостиницы на Крестовском!
На вид Чорбу было не меньше сорока, а то и сорока пяти, и никогда в жизни я не видела такого вероломного лица. Этот, пожалуй, не задумываясь вырежет всех завсегдатаев придорожной корчмы, а их лошадей сведет на базар в какую-нибудь Чадыр-Лунгу!.
— Почему вы так на меня смотрите? — Чорбу неожиданно улыбнулся, и, в полном соответствии с моими представлениями о злодеях, в глубине его пасти сверкнул золотой зуб.
— Вы — Аурэл Чорбу, — сказала я.
— Верно. Я — Аурэл Чорбу.
— Я хотела взять у вас интервью, — тут же нашлась я. — Вы не будете возражать?
— Сейчас? — удивился он. — Даже не попробовав моих вин?
— Почему… Можно пить и разговаривать.
— Нет, нельзя.
