Ритуал последней брачной ночи

— А что? Если на хату никто не претендует, она будет выставлена на торги. У меня концы и в Комитете по имуществу, и в агентствах по недвижимости. Тем более что я уже давно хотела улучшить жилищные условия.

— Ты видишь, Кайе, какая у нас крутая подруга? — Я хихикнула и высосала из бутылки остатки «Сотерна».

— И ее мебель стоит на даче у губернатора, — поддержала меня Кайе.

— Плюю на ваш стеб. Вы что, не понимаете, что можно совместить приятное с полезным? Я буду там тусовать-ся, как потенциальная покупательница, и заодно все разнюхаю. Ты говоришь, что у тебя билеты на презентацию к черноземному молдаванину?

— На два лица.

На меня и журналиста Синенко.

— Членоподобное пинком под зад. — Монтесума явно начала путать наш скромный девичник и свое мебельное производство. — Вместо него пойду я. Так будет надежнее.

— Нет, — впервые за вечер я проявила твердость. — Нет. Ты там не появишься. Пригласительные не мои, а Сергунины, он этого может не понять. Это первое. И второе, это не то магистральное направление, на которое мы должны бросать лучшие силы.

Каринэ Суреновна Арзуманян, как и любой восточный человек, была падка на мелкую лесть и потому смягчила позицию.

— Допустим… Но ведь никто еще не исключил молдаванина из числа подозреваемых. А если это и есть убийца…

— Вот-вот, — внесла свою лепту Кайе. — Молдаване — коварные люди. Коварные и кровожадные. Они и Дракулу придумали.

— Дракулу придумали румыны, — поправила я Кайе.

— Дракулу придумал Брэм Стокер, — поправила меня Монтесума.

— Это дела не меняет. А если, как ты утверждаешь, Монти, винодел и есть убийца — тогда тем более глупо светиться в этой галерее. Презентация-то для прессы! Сергуня попадает туда на законных основаниях, я — на более или менее законных, как подружка журналиста… А что там будет делать мебельная королева?

— Сдаюсь, — Монтесума подняла руки.

 — Занимайся им сама. Но все это, конечно, сплошное дилетантство. Мы даже не знаем, кому была выгодна его дурацкая смерть. У этого виолончелиста наверняка остались наследнички, которым отойдут все бриллианты. Может, они его и порешили… А мы должны гоняться теперь за какими-то молдавскими буддистами…

— Наследницей была жена, — тихо сказала Кайе.

 — Во всяком случае, так было указано в завещании.

— А ты откуда знаешь? — удивилась я.

— Юри пока еще занимается этим делом.

— Тогда ты должна знать еще и то, что его жену убили в прошлом году.

— Веселенькая семейка, — присвистнула Монтесума. — Покойников.

— Три года назад Киви попал в больницу, — Кайе решила добить нас своей осведомленностью. — В Швейцарии. Какой-то город… Шафхаузен… Да, Шафхаузен. У него были большие проблемы с почками, он едва не умер. Он тогда написал завещание на жену.