Ритуал последней брачной ночи

Куррат, куда подевались высокооплачиваемые киллеры, куда подевались продажные политики, куда подевались вороватые олигархи? Где криминальные войны, в конце концов? Тогда чертово убийство чертова Олева Киви можно было бы закидать телами других преступлений. И все, и концы в воду…

Устыдившись такого кровожадного хода мыслей, я по инерции тормознулась у газетного лотка и скупила все сегодняшние издания. И «Дамский вечерок» в придачу. Газеты ничем меня не порадовали. Вал первых сообщений о смерти виолончелиста спал, но и сегодня попадались отдельные зазевавшиеся статейки.

Тема убийства особенно не муссировалась, а я (о, господи, — я!!!) представлялась журналистам шизофреничкой, покончившей с Маэстро я фоне болезненного увлечения музыкой.

Ни слова о таллинском следе. Ни слова о Стасе Дремове. Это могло означать только одно: свора ищеек относится ко мне достаточно серьезно, она просто не хочет вспугнуть дичь.

Это было что-то новенькое — никто и никогда не относился ко мне серьезно. Даже раскоряченные шалые бизнесмены, которые изредка хотели на мне жениться. Ко мне нельзя серьезно относиться, и верное подтверждение тому то, что я ношусь по городу, а не залегла на дно.

Тот самый случай, когда моя собственная тупость побивает осторожный сыщицкий профессионализм.

…Прежде чем появиться в окрестностях «Бронепоезда», я поменяла несколько автомобилей и исколесила город вдоль и поперек, путая следы. А потом еще час сидела в соседнем кафе и пасла безмятежную клубную вывеску. И думала о Полине Чарской.

История ее отношений с Киви была мне более или менее понятна. Эта Сука исчезла в конце прошлого года, потому что уехала к нему в Вену (что, наверное, легко проверить).

Небольшой роман в ее порноматерном стиле — любой мужчина через неделю устанет от такого темперамента. А тем более — Олев Киви, а тем более — после смерти любимой жены. Ночью на Крестовском он соврал мне, что за год у него никого не было. Соврал, как врут все мужчины и женщины, когда дело движется к постели… Но даже если что-то между ними и было — Киви охладел к Чарской, я была в этом уверена. Он действительно слишком любил свою жену и во всех женщинах искал ее подобие.

А неистовая Полинька не имела ничего общего с Аллой Кодриной.

И к тому же оказалась банальной воровкой, не смогла устоять перед обаянием бриллиантов. Нагло залезла в сейф и вытащила колье и все полагающиеся к нему причиндалы. Интересно, до разрыва или после? Или Чарская права — и Киви воспользовался кражей, чтобы порвать с ней?..

В любом случае между виолончелистом и актриской погорелого театра существовала грязная тайна. Они оба хранили эту тайну — каждый в своих интересах — и пребывали в равновесии. Смерть Киви нарушила равновесие и сделала Чарскую уязвимой.