0
0- Моя личная жизнь тебя не касается.
-Значит, все-таки спишь. И что? Он лучше меня?
-Знаешь, - выдавливаю смешок. - Да, он лучше тебя.
-Чем? Что в нем такого, чего нет во мне?
Какая ирония! Несколько месяцев назад я задавала ему тот же самый вопрос, когда хотела понять, почему он предпочел мне другую женщину. Сегодня счет сравнялся.
-В нашем браке я растворилась в тебе, я дарила тебе себя. А Тимур подарил мне меня.
-Тимур значит? И как, - его глаза налились кровью, - хорошо он тебя трахает? Или тоже скажешь: лучше, чем я?
-Пошел ты! - отвешиваю ему хлесткую пощечину свободной рукой, а он в ответ впивается в мои губы.
Ничего не чувствую, кроме раздражения и тошноты. Брыкаюсь, стучу кулаками по плечам и вдруг…чувствую, что он отпустил. Но вместе с этим слышу глухой удар и трехэтажный мат. Опускаю глаза и вижу, как Азамат сидит на полу и внутренней стороной ладони стирает алые капли с уголка рта.
Над ним возвышается разъяренный Тимур, который смотрит на моего бывшего холодно и с презрением.
-Еще раз сунешься к моей женщине, разукрашу так, что мама не узнает, - рычит Тим, делает большой шаг и, схватив меня за руку, ведет к лифту.
Спускаемся вниз молча. Боюсь смотреть в его холодные глаза, боюсь того, что увижу в них. Это должна была быть волшебная ночь, но она превратилась в страшную сказку.
Если в “Ритце” мы с Тимуром еще перебрасывались дежурными фразами, то в машине едем в гробовой и давящей тишине. От меня не ускользает его все еще не стихающий гнев и раздражение; боковым зрением вижу, как его длинные пальцы крепко сжали руль, как он стиснул зубы, как на скулах желваки заходили ходунов. Воистину “Великий и ужасный”.
-Ты что-то хочешь спросить? - наконец, он прерывает молчание.
-Ты во мне дыру прожжешь, - уголки его губ задрожали, а у меня мгновенно кровь прилила к лицу.
-Больно надо, - фыркнула я и отвернулась к окну, за которым все еще кружился и падал белый, предновогодний снег. В свете фонарей это зрелище было настолько завораживающим и прекрасным, что я засмотрелась и не заметила, как в салоне стало душно. Из-за пережитого стресса от встречи с бывшей Тимура и моим бывшим, я почувствовала вселенскую усталость, упавшую на хрупкие плечи. Веки налились свинцом, стали тяжелыми до рези. Через несколько секунд я погрузилась в спасительный сон.
-Вот так, давай, моя милая. Какая же ты тяжелая в этом платье, - сквозь серую дымку слышу знакомое бурчание.
Шуршит подол платья, тепло салона сменяется холодом, а щеки горят еще больше. Голова падает на что-то твердое, и в ноздри мгновенно проникает полюбившийся запах мужского парфюма.
-Ммм, - будто со стороны слышу свое мычание.
Но мое сладкое забытье постепенно рассеивается, а окончательно я просыпаюсь, когда в глаза бьет яркий свет, заставивший меня их открыть.
