1
0— Ты мне не доверяешь? — в голосе дока появилась почти детская обида. — Это обидно, Митька. Я думал, мы с тобой почти друзья.
Рыжие кудри дамы слегка колыхнулись на ветру, но она упорно не поворачивалась лицом, продолжая смотреть в стену.
— Док, не тяни резину, — Митька начал терять терпение. — Показывай спутницу, или мне придётся применить силу.
— Тебе точно не понравится то, что ты увидишь, — предупредил доктор. — У меня… весьма специфический вкус.
Да что он тянет-то? Что он себе возомнил, этот ботан больничный?
Митька схватил «даму» за плечо и резко дёрнул на себя, разворачивая лицом.
Плащ распахнулся. Поля шляпы поднялись.
И вместо женского лица на него уставился полированный, желтоватый череп. Вместо рыжих кудрей — приклеенный наспех дешёвый парик, съехавший набок.
Под плащом, на костлявых рёбрах висело какое-то старое женское платье. Это был скелет. Самый настоящий, двухметровый скелет.
Митька потерял дар речи.
Его мозг отказывался обрабатывать информацию. Мир поплыл перед глазами, в ушах зазвенело. Он смотрел на скелет, на доктора, снова на скелет. Его суровое бандитское мировоззрение, в котором были только менты, воры и фраера, трещало по швам и рушилось в тартарары.
Рваный и Сиплый, стоявшие за его спиной, издали два тихих, похожих на предсмертный хрип звука и начали медленно пятиться.
— Я ем грунт? — вежливо поинтересовался скелет неожиданно приятным, глубоким баритоном.
— Я же предупреждал — у меня специфический вкус, — с печальным вздохом пожал плечами док.
Док оказался не так прост…
— Но… как… что… — Митька всё ещё не мог связать и двух слов.
— Тебе всё равно никто не поверит, — спокойно, как само собой разумеющееся, заметил доктор. — Пойдём, дорогая. Мы опаздываем.
Скелет с грацией аристократа взял доктора под руку, поправил на черепе съехавший парик, и они неспешно, как обычная влюблённая парочка на утренней прогулке, удалились, оставив Митьку Косого стоять с открытым ртом посреди грязной подворотни.
Проскочив несколько тёмных кварталов, мы наконец поймали такси.
Внутри пахло дешёвым освежителем воздуха «ёлочка» и долгожданной свободой.
Я усадил Аглаю на заднее сиденье, а Костомара, как неповоротливый манекен, аккуратно втиснул на переднее пассажирское. Он замер в той позе, в которой я его оставил, неестественно прямо глядя перед собой.
— Надо же, какой реалистичный, — хмыкнул таксист, глядя в зеркало. — Прям как живой.
— Анатомическая точность, — коротко бросил я, перегибаясь вперёд. — Так, сейчас мы вас пристегнём, господин хороший, чтобы вы у меня не улетели на повороте.
Я протянул ремень безопасности и, немного повозившись, защёлкнул его поверх плаща скелета. Для таксиста это выглядело как забота о дорогом реквизите.
