1
0Когда происходит что-то выходящее за рамки протоколов, система впадает в ступор. Десятки профессионалов, способных лечить по учебнику, оказались беспомощны перед лицом обычного безумия.
— Расступитесь! — я начал протискиваться сквозь толпу. — Дайте пройти!
Картина, открывшаяся мне, была странной.
Акропольский — тот самый апатичный, безразличный ко всему старик, которого я видел пару часов назад — стоял посреди разгромленной палаты, держа в заложниках молоденькую медсестру.
Она была белой как полотно, с огромными от ужаса глазами.
— Она пыталась меня убить! — орал он, его глаза бегали как у загнанного зверя. — Я видел! Она хотела поставить мне капельницу с ядом!
К горлу медсестры была приставлена обычная столовая вилка, но в руках обезумевшего человека и она выглядела грозным, смертоносным оружием.
— Никто не пытался вас убить, — я говорил максимально спокойным, успокаивающим голосом. — Отпустите девушку. Давайте поговорим.
— Не подходи! — он сильнее прижал вилку к горлу медсестры. На её белой коже выступили четыре красные точки, готовые превратиться в кровоточащие раны. — Я всё видел! Она с ними заодно!
Сомов стоял рядом и сжимал зубы.
— Успокойтесь, ваше сиятельство, — говорил он. — Вашей жизни угрожаете только вы сами.
— С кем заодно? — я старался удержать его внимание, одновременно оценивая дистанцию и возможные варианты действий.
— С теми, кто следит! — глаза Акропольского расширились от ужаса. — Они повсюду! В стенах, в потолке, в этом проклятом воздухе! Они хотят забрать мою душу!
— Послушайте меня внимательно, — я медленно, шаг за шагом, приближался. — Вы больны. То, что вы видите — это не реальность. Это ваша болезнь заставляет вас так думать. Я могу вам помочь.
— Ложь! — он дёрнулся, и медсестра вскрикнула от боли. На её шее вот-вот выступит тонкая красная полоска. Это же надо прижать вилку до такой степени! — Все вы лжёте! Только я вижу правду!
Логика здесь была бессильна. Он находился в своей собственной кошмарной реальности. Убеждать его — всё равно что читать лекцию урагану.
Охрана ждать не будет, она применит силу, кто-то обязательно пострадает. Нет. Такой исход мне был не нужен.
Нужно было что-то делать. Быстро. И желательно — не летально. Для медсестры, разумеется. Насчёт него я ещё не решил.
Я проигнорировал отчаянные крики охраны и попытки Сомова удержать меня за локоть.
— Не лезьте туда, Пирогов! Он невменяем! — кричал заведующий мне в спину.
Но я уже делал шаг вперед, сохраняя абсолютное, ледяное спокойствие. В такие моменты паника — худший враг. Эмоции затуманивают разум, заставляют совершать ошибки.
Нужен холодный расчёт и непоколебимая уверенность. Я видел агонию целых армий и предсмертный ужас королей.
