Проклятый Лекарь. Том 2

Но нужно было сохранять лицо. Нужно было завершить спектакль.

Я выдавил из себя слова, стараясь, чтобы голос не дрожал, а звучал максимально буднично, словно подобные воскрешения случаются у меня каждый день.

— Ваш защитный артефакт сработал с побочным эффектом. Он спас вас от пули барона, но чуть не убил неконтролируемым магическим разрядом. Вы были в состоянии клинической смерти почти пятнадцать минут.

Пока Долгоруков тряс приходящего в себя Свиридова, а Аглая смахивала слёзы облегчения, я заглянул внутрь себя. Проверил Сосуд. После такой операции, после вытаскивания души буквально с того света на глазах у толпы аристократов я ожидал джекпот. Двадцать процентов как минимум. А может, и все тридцать. Это было бы справедливо.

И я почувствовал её.

Не мощный, горячий поток, как от Акропольского. Не тёплую, стабильную волну, как от Воронцовой. Это была тонкая, жалкая, почти незаметная струйка энергии, просочившаяся в Сосуд, как капля воды в пересохшую землю.

Всего три жалких процента!

Я едва не выругался вслух.

Я быстро прикинул баланс. На «операцию» я потратил почти всю накопленную некротическую энергию, а потом влил в него своей собственной Живы, чтобы запустить систему.

И что я получил взамен? Три! Общий баланс после всех затрат и «прибыли» — девять процентов! Расход был тотальным.

Я не просто не заработал. Я ушёл в глубокий минус.

Но черт побери, почему так мало Живы в благодарность? Военные не умеют говорить «спасибо»?

Почему? В чём ошибка?

Мой мозг, игнорируя физическую слабость, немедленно начал лихорадочный поиск причин.

Может, проклятье считает некромантию грязной энергией? Не засчитывает спасение, если в нём была использована магия смерти? Исцеление по его правилам должно быть чистым?

Но какая разница каким именно способом спасти жизнь? А ведь это было именно спасение.

Или всё-таки дело в самом Свиридове? Его благодарность ещё не «созрела». У него сильный шок, чтобы в полной мере осознать, что произошло. Его мозг ещё не обработал тот факт, что он только что умер и вернулся.

Благодарность — это осознанная эмоция. А он пока просто дезориентированный кусок мяса, не способный на сложные чувства.

А может, и то, и другое? Проклятье оштрафовало меня за использование тьмы, урезав награду, а тот мизерный остаток, что прошёл, был всем, на что был способен его потрясённый разум.

Какая бы ни была причина, результат был один. Моя гениальная схема «лечи живых — тренируйся на мёртвых» только что потерпела сокрушительное фиаско.

Холодный гнев, которого я не чувствовал с первых дней в этом мире, снова накатил волной. Если каждое такое «чудо» будет стоить мне огромных затрат энергии, а приносить жалкие крохи… Арифметика была простой и беспощадной. Я не смогу так выжить.