1
0И на долю секунды Архилич во мне, который помнил балы в тронных залах и королев, одетых в парчу и бриллианты, одобрительно кивнул. Эта была достойная партия.
— Вы слишком рано, — улыбнулась она, грациозно садясь в машину. — На приёмы такого уровня принято опаздывать минут на двадцать. Это признак хорошего тона.
— Я предпочитаю приходить вовремя, — ответил я. — Привычка врача — пациенты не любят ждать.
— Вы всегда такой серьёзный? — она продолжала улыбаться, но в её глазах я видел тень той тревоги, что она так старательно прятала за светской маской.
— Почти. Я врач, а в моем деле нет места легкомыслию.
— Простите. Просто папа… — тихо сказала она, глядя в окно. — Операция завтра. Я так боюсь.
— Всё будет хорошо, — я вернулся в привычную роль врача. — Профессор Абросимов — лучший нейрохирург в Империи. А я буду ему ассистировать и проконтролирую каждый шаг.
— Вы правда верите, что он выживет? — она повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Это был прямой, отчаянный вопрос, требующий честного ответа.
— Да, — сказал я. Твёрдо, уверенно, без тени сомнения.
Реальные шансы, учитывая инвазию опухоли в кавернозный синус, были не больше шестидесяти процентов. Но ей об этом знать было не нужно. Сейчас ей нужна была не правда. Ей нужна была надежда.
А надежда, как и Жива — это ресурс. Ресурс, который поможет ей пережить следующие два дня, а её отцу — операцию.
Иногда ложь — самый эффективный терапевтический инструмент.
Мы ехали по Тверской. За окном проплывали огни дорогих магазинов и ресторанов. В полумраке автомобиля Аглая казалась почти нереальной, сошедшей со старинного портрета.
И в этот момент идиллию разорвал хаос.
Чёрный джип без номеров вылетел из бокового переулка, как хищник из засады, и резко нас подрезал. Раздался оглушительный визг покрышек. Наш таксист вдавил тормоз в пол, машину занесло, и она с глухим ударом врезалась в бордюр.
Я инстинктивно упёрся ногами и руками, меня вжало в сиденье.
Аглая же, хрупкая и неготовая к такому, полетела вперёд. Она была не пристегнута. Я выбросил руку, поймав её в последний момент и с силой притянув к себе, чтобы она не ударилась о переднее сидение.
На долю секунды наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга.
Я почувствовал её испуганное, прерывистое дыхание на своей щеке. Её духи — что-то лёгкое, цветочное, французское — ударили в голову, смешиваясь с запахом адреналина.
Архилич во мне бесстрастно зафиксировал данные: учащённый пульс, расширенные зрачки, выброс кортизола. Человеческое тело, в котором я был заперт, отметило, что она очень красива вблизи.
— Какого чёрта! — заорал таксист, опуская стекло. — Ты что, ослеп, придурок!
Из джипа вышли двое.
Не бандиты из подворотни. Движения слишком выверенные, профессиональные.
