Проиграй мне себя

Боится, нервничает, но… Вот готов поклясться, хочет, чтобы я не останавливался.

Как только за нами закрылась дверь в квартиру, обнял за талию и резко прижал спиной к себе. Аккуратно убрал ее волосы, обнажив для поцелуя шею.

— Кирочка, у меня есть интересное предложение.

— Какое? — выдохнула девочка и в голосе я слышал волнение.

— Пока мы не выйдем отсюда, отключи свою голову. Никого и ничего не существует. Только мы вдвоем, — я сделал паузу, ожидая возражений. Но их не было. — Позволь себе просто чувствовать и делать то, что хочешь. Одну ночь.

Кира молчала. Не соглашалась, но и не возражала. Я знал, что сейчас в ее душе происходила нешуточная борьба между чувственностью желаний, к которым стремилось ее тело, и моральными устоями, которые ей вбивали с воспитанием. Нет, красавица. Я не позволю тебе опять загнать себя в рамки «пай-девочки». Хочу увидеть чувственную Киру, которая зажигается от каждого прикосновения и отчаянно отдает себя. Не выпущу тебя из этого «логова» пока не добьюсь этого.

Не дожидаясь ее ответа или хоть какой-то реакции, я провел пальцами вдоль шеи, к кромке топа. Нащупал маленькую пуговичку, удерживающую замочек от раскрывания, и расстегнул ее. Кира вздрогнула и тихо выдохнула, когда почувствовала, что я потянул «собачку» молнии на топе, и верх платья стал свободнее, соскользнул вниз, держась только на бретелях. Отвлекая поцелуями в шею, я незаметно снял его, отбросил в сторону.

Скользнул руками по телу вниз, с легким нажимом проводя вдоль позвоночника. Сжал талию, вызвав еще один томный вздох. Молния на юбке также быстро поддалась, и нижняя часть платья с тихим шелестом соскользнула по стройным ножкам девушки. А Кирочка оказалась той еще плутовкой. Красивое шелковое белье в тон платью, тоненькие чулочки с кружевной резинкой. Да, знаю. Надевала для себя, не предполагала, что я увижу. Но есть в этом какое-то женское лукавство — быть соблазнительной даже там, где никто не увидит. Такие маленькие детали выдавали чувственную натуру Киры.

Я очертил пальцем контуры бюстгальтера, и почувствовал, как Кира задрожала.

— Тише, девочка. Ты же знаешь, что будет очень хорошо. Не думай ни о чем. Просто чувствуй, — но тут я решил немного изменить тактику. — Повернись ко мне, сладкая моя.

Кира медленно повернулась и не смело подняла на меня глаза. А я позволил себе лишь легкую улыбку, хотя в ее взгляде увидел то, чего добивался. Боялась, но хотела. Растеряна, но уже возбуждена. Так жадно смотрит на мои губы и тут же, опомнившись, прячет глаза. Поздно, милая, я уже увидел в их глубине все, что хотел — желание, страсть и то, что ты сдалась сегодня мне.

— Прикоснись ко мне, Кира. Я же вижу, ты хочешь, — глаз не подняла, но по щеке полоснул румянец.

Я ждал.