2
0– Уже менее уверенно пробормотал он.
– Окопаться я хочу, на закрепленной территории. Чего тут непонятного? Сама. Лопатой. – Попыталась объяснить.
Кажется, он меня не понимал. Как я это осознала? Он немного отодвинулся от меня и уронил лицо на ладони.
– Ты самая нелогичная женщина на свете. – Вынес он свой вердикт через пару минут. – Будет тебе лопата. – Он поднял лицо, и скривился.
Я прямо почувствовала, что если я и буду что-то копать, то только под чутким конвоем. Ну, ничего, знавала я одного хирурга, он у нас профессором на кафедре был. Так у него на даче грядки были ровные, как по линеечке. На вопросы о том, что нельзя же профессорские руки ковырянием в земле убивать, он строго смотрел на вопрошающего, а потом отвечал:
– Руки, а в особенности пальцы хирурга должны быть сильными. Есть и двенадцатичасовые операции, без сильных рук нечего делать в такой профессии. – И дальше ковырялся в грядках в свободное время.
А еще вспомнилось, как Николай Ефремович в прошлом году списанным скальпелем окна в реанимации ватой затыкал. Тоже, сильные руки у человека. Я покосилась на руки Веньки и вздохнула. Эти пока самые сильные и красивые в моем списке.
– Сейчас отпустишь меня в баню? – Спросила осторожно. Мало ли что у него там, на нервной почве обострилось….
Но парень только кивнул и за пару секунд притащил мне мой теплый халат с чеширским котом. Стало стыдно от того, что большая часть моей одежды еще с подросткового возраста осталась. Но я копила на дом, мне было не до мелочей.
В бане было тепло, но не жарко. Немного выстыло уже. Но мне было комфортно, я бы сейчас не перенесла высокой температуры. Быстро вымылась, до скрипа натерла кожу единственной висевшей здесь мочалкой, растерлась полотенцем, и поняла, что глаза слипаются.
Выйдя из бани, с удивлением увидела Вениамина, который стоял на улице в легкой куртке и ждал меня.
– Ты почему домой не ушел? Меня ругал, а сам-то…. Да еще и после бани. – Накинулась я на него. – Чтобы больше такого не было.
– Учту. – Улыбнулся он, взял меня за руку и повел в дом.
Я же, едва увидев матрас в комнате, повалилась на него и закрыла глаза. Спать хочу. О том, что сегодня умудрилась натворить, завтра подумаю.
Утром ни о каких окапываниях речи быть не могло. У Поли начался сильный кашель. Я хотел побиться головой о стену, потому, что считал, что переохлаждение не скажется на ее организме настолько сильно. Но я не учел того времени, которое она умудрилась пробегать по сеням в одной рубашке, пока я находился в бане.
Приготовил ей несколько отваров на выбор, набрал меда и варенья. Сделал морс из клюквы. Ничего из этого не помогало. Кашель усиливался, горло было красным. Я все утро пытался остановить развитие болезни, а потом сдался и позвонил Анне Николаевне.
– У аппарата.
