Операция: «Украсть душу»

Наша компания: я с Тимошей и Ульянка с Глебом, тоже там были. И я впервые увидела очумело-обалдевшего Тино-фея – бедненький мой адмирал-феранец тоже впервые услышал тяжелый рок. Странно, но именно в тот момент я осознала, что свободна. Поняла, что могу дышать полной грудью, жить полноценной жизнью, как всегда! И под оглушающие звуки музыки, пробиравшей до самого нутра, мы с ним упоенно целовались на виду у всех. А потом сбежали в наш новый дом и устроили самую сумасшедшую ночь любви. Без запретов, жадную, захлестывающую страстью.

Нас с Тимошей тогда пробило на страсть, а вот другую пару, Дерека и Кристину, посетили более духовные желания.

Словно они находились не черте где в космосе, а на старой доброй Земле, ни много ни мало – в Лас-Вегасе. Капитан и стюардесса решили зарегистрировать брак, и «венчал» их чумовой солист.

Рашкер был в таком драйве, а музыканты столь ошеломительно талантливы, что затея оказалась заразной. Правда, быстро претерпела некоторые изменения благодаря тому, что для рушиан Адис не только Душа улья, но и духовный лидер. Им было важно именно его благословение. В итоге вскоре посреди Сада вкушений, буквально на том самом месте, где мы обедали впервые, поставили алтарь.

Общественный!

На мой взгляд, алтарь выглядел языческим, поскольку совместил важные атрибуты всех жителей нового государства. На черном, выращенном Мегамозгом камне были и руны, и рисунки, и золотые звезды, и даже цветные ленточки от шапсарнианок. И понеслось… Следующая пара надела свадебные наряды. Понравилось. Начался конкурс на самое-самое прекрасное свадебное платье, к которому полагались туфельки, прическа, цветочки и прочее, кто во что горазд.

Адис уже шестой день соединял пары, а Рашкер с группой играл марш Мендельсона. Наши девочки настояли именно под эту музыку идти к алтарю. Другие поддержали.

В один из таких моментов Тино-фей, как всегда, обнимая меня, стоило ему оказаться рядом, шепнул:

– Станешь моей навсегда?

А я на волне счастья, особо не вдумываясь в смысл вопроса, кивнула с шальной улыбкой и потянулась за поцелуем. Ведь этому мужчине я готова вечность шептать или даже кричать «да».

И вот, спустя две недели после возвращения из сердца улья, пришла моя очередь «терять свободу».

Меня терзали откровенная паника и раздражение. Стояла чуть в сторонке, вся такая сказочно прекрасная, в белом подвенечном платье, о котором всегда мечтала. Верх платья украшен тончайшим кружевом, юбка пышная, как у настоящей принцессы, тонкие лодочки на шпильке, даже чулочки и фата в наличии.

Это Нестеров постарался, его девчонки-землянки буквально осадили, уговорили наладить текстильное производство. У меня и прическа замечательная – уложенные незамысловатой волной волосы, украшенные живыми цветами.