Операция: «Украсть душу»

Я тоже не сводила с них глаз, автоматически отмечая, что Первый немного ниже Второго. Мне показалось, что адмирал изо всех сил сдерживался от драки, вон как кулаки сжал.

– Ты неверно понял, – спокойно сказал психолог.

А вот рушианин, улыбнувшись именно мне, заметил:

– Ваши эмоции и недоумение, Душа Ирина, говорят о том, что вы ничего не знаете о феранских традициях ухаживания.

Вот набить бы морду Мань-ялу, если обманул. На себя еще больше разозлилась: пошла опять у него на поводу – приняла букет.

Моя рассудительная подруга уточнила у Адиса:

– Что вы имеете в виду?

Рушианин, бросив любопытный взгляд на еще больше потемневшего Тино-фея, ответил:

– Я заметил, что во время собрания Мань-ял постоянно обращался к Ирине за помощью и с просьбами.

– Это меня к чему-то обязывает? – напряглась я.

– Феран – глубоко патриархальный мир. Мужчины там физически более крупные и сильные, чем женщины. Имеют и другие отличия, чтобы защищать, воевать, работать. Отсюда специфические традиции ухаживания. Мужчина феранец просит о помощи женщину только в двух случаях: когда нет выхода, я думаю, вы согласитесь, это не ваш случай, на совете не было критической ситуации, или проявляет демонстративное доверие.

– Доверие? В чем? – уточнила Ульянка.

– Во всем! Любая просьба феранца – это проявление слабости, а слабость можно проявлять только в ближнем кругу, перед тем, кому можно доверить спину, жизнь. Обращаясь с просьбой к женщине, особенно публично, любой мужчина феранец демонстрирует ей и другим свои намерения связать их жизни в пару. Если женщина отвечает взаимностью, то безропотно выполняет мужские просьбы. Неважно какие, мелкие или большие.

– Ого! Как интересно… – задумалась я и строго посмотрела на демонстративного ухажера.

– Цветы у феранцев – знак признания чувств! – весело добил меня Адис.

Вот это поворот! Резко вдохнула, хотелось откровенно выругаться, но, взяв себя в руки, я спокойно подошла к феранцам и сунула цветы в руки Мань-ялу.

– Подожди! – отстранился он от словно окаменевшего Тино-фея и повернулся к нам: – Ир-рина, нет, не тех чувств, о которых ты подумала. Друзья, мы с Ир-риной поговорили и пришли к выводу, что нам лучше оставаться в добрососедских отношениях.

Да, я пытался ухаживать за ней. Теперь вы знаете, что мне это не удалось. Я принес Ир-рине извинения, и эти цветы – знак примирения, не более того.

Он с надеждой в глазах протянул мне цветы, а Ульяна, тихо посмеиваясь: «Ирка – роковая инопланетянка», помогла мне привести их в порядок, а то листики чуть смялись. Даже стыдно стало, ведь цветы в этом аду – настоящее сокровище! Они в нашем недопонимании не виноваты!

Наконец, все расслабились, темная тучка скандала рассеялась.