Операция «Тайфун»

По-людски бы отблагодарить полагалось, да вижу вон руками машут твои. Видно, пора тебе, Федор Тимофеевич.

– Ага! Починились, видимо. Давай, старлей, добивай коньяк и пошли! Ну, ладно, Афанасий Аполлинариевич, война длинная, авось еще встретимся. Мы ведь только запрягли – до Берлина ехать еще далеко! Тот раз не взяли, этот – точно возьмем!

– Обязательно! – пожимая на прощание руку, поддержал старый артиллерист.

Утром следующего дня после мощной полуторачасовой артподготовки и массированного авиаудара по тылам немцев корпуса 16-й армии, усиленные прибывшим подкреплением из состава Ленинградского фронта, перешли в наступление.

И на острие его шла бригада Ремизова, огнем своих орудий разрушая немецкую оборону. Через двое суток линия фронта была отодвинута еще на пятнадцать километров южнее положения, занимаемого советскими войсками до немецкого наступления.

А еще через неделю после этих событий войска 16-й армии вышли к берегам Копорской губы и закрепились на восточных берегах озер Копанское, Глубокое и Бабинское. Фронт был отодвинут от Ленинграда еще на полсотни километров. 7 июня ТАСС сообщило об окончании успешного наступления советских войск на Ленинградском направлении и присвоении ряду соединений почетных званий «Ленинградских».

16-я армия получила звание «Гвардейской» и стала 2-й Гвардейской армией. Армия Ершакова к званию Гвардейской добавила «Краснознаменная». Гвардейской стала и армия Захарова. 15 июня Сталиным был подписан Приказ НКО «О ВВЕДЕНИИ НОВЫХ ЗНАКОВ РАЗЛИЧИЯ И ОБ ИЗМЕНЕНИЯХ В ФОРМЕ ОДЕЖДЫ КРАСНОЙ АРМИИ». В середине июня части Первой и Второй гвардейских начали передавать полосы обороны войскам Ленинградского и Волховского фронтов, выводиться в тыл и грузиться в поезда, которые длинными вереницами повезли части прославленных армий снова на знакомые им полигоны под Горьким, где они должны были пополниться, отремонтировать технику и вооружение и начать готовиться к новым боям. Туда же отправилась и теперь уже Первая Гвардейская воздушная армия Захарова.

Чрезвычайный и полномочный посол СССР в Российской Федерации Юрий Владимирович Андропов рассеянным взором смотрел из салона в затемненное окно автомобиля. За окном проносились московские улицы, так не похожие на те, которые он знал по той Москве 40-х, потоки машин, застрявшие в пробках, массы людей, спешащих по тротуарам и как ручейки сбегавших под арки станций метро с призывно светящимся зелеными буквами «М».

Посол возвращался с важной встречи с представителями руководства России, которая, как обычно, проходила в старом здании на Лубянке. Что поделать? Секретность! Та самая секретность, которой пренебрегали данные союзники на территории СССР и, наоборот, с особой тщательностью соблюдали на своей территории.