Невеста для кронпринца

Сперва тетушка Мюри заверила меня, что ее Реджинальд с раннего детства отличался добротой и состраданием, Ворсли — что король Ангора ест младенцев на завтрак, а Мун Кин попросту пожелал, чтобы Мать-Первая Змея была со мной во время тяжелейшего из испытаний, как Она поддерживает своих детей в бедах и катастрофах…

Так вот, сказав своему сопровождению, что я обязательно со всем справлюсь — даже с бедами и катастрофами, — я все-таки остановилась, чтобы выслушать напутствие «любящего брата» Вильфреда.

Вернее, сперва сказала ему, что не хочу от него больше ничего слышать — мне хватило и того, что он заявил по дороге в Тронный Зал.

Но потом передумала.

— Это важно, Шерри! — произнес Вильфред таким тоном, что я ему поверила.

И он тотчас же склонился к моему уху.

— Я порасспрашивал там и сям… Послушал, что говорят люди. Ходят слухи, что король тяжело болен, хотя это старательно скрывают. К тому же он давно уже попал под влияние Артура Максвелла и полностью в его власти. Это тоже скрывают от народа, потому что Годдартам сейчас такое не на руку. Они пока еще не могут выступить в открытую против отца и Максвелла: обстановка в Ангоре оставляет желать лучшего. Но они обязательно это сделают.

На это я покачала головой — наверное, потому что сказанное в нее попросту не укладывалось.

— Но чем же болен король? — шепотом спросила у Вильфреда.

— Мне доподлинно неизвестно. Судя по всему, последствия старой травмы головы дают о себе знать. Болезнь поражает его разум, и с каждым годом королю становится все хуже и хуже. Правда, у него все еще случаются проблески сознательности, но даже в эти периоды он крайне раздражителен и непредсказуем. Поэтому, Шерри, — Вильфред уставился мне в глаза, — ничего не делай из того, что могло бы его спровоцировать. Просто войди, немного постой и уходи. Не старайся с ним заговаривать. Будет лучше, если он вообще тебя не заметит.

— Но как же мне тогда получить его благословение?!

— Уж как-нибудь обойдешься и без него, — усмехнулся Вильфред. — Или же давай я тебя благословлю по-братски?

На это я сказала ему, что как-нибудь обойдусь, и Вильфред снова улыбнулся. Но уже не мне, а подоспевшим Ворсли, заявившим, что он первый в их списке на убийство.

На это Моррис оскалился, сказав, что жить ему еще очень долго — сперва Ворсли не помешает выучиться читать и писать, а к этому времени, он, пожалуй, умрет естественным путем.

Они продолжили собачиться, а я… повернулась к подошедшему принцу Кирону.

Оказалось, тому тоже нашлось что мне сказать. Но делать в присутствии моего сумасшедшего сопровождения и зардевшейся тетушки — словно это ее, а не меня средний принц взял за руку и повел подальше от Ворсли, Морриса и Мун Кина, — он не собирался.