4
0Помогли мне одеться — я выбрала домашнее светло-кофейного цвета платье, — после чего расчесали и заплели мне волосы. Затем мы с тетушкой вполне мило позавтракали в Большой Гостиной, после чего выпили каждая свою настойку. Она — успокаивающую, я — укрепляющую, и принялись разбирать новую порцию присланных мне цветочных букетов и прилагающихся к ним карточек.
Самые роскошные цветы были, конечно же, от принца Роланда. К ним шла карточка с пожеланием хорошего дня и напоминанием о том, что сегодня около полудня состоится наше свидание. Текст был написан каллиграфическим почерком, и мне показалось, что вряд ли рукой принца. Зато отрывистая подпись внизу, уверена, как раз принадлежала Роланду Годдарту.
Второй, куда более скромный букет оказался от Вильфреда Морриса, и слал он его «своей дорогой сестричке». Зато «алые розы любви» — так и было указано в карточке, — перевязанные такой же алой летной, тоже, наверное, символом любви, были от лорда Пемроуза.
Но куда больше меня заинтриговал четвертый букет — белоснежно-розовый, словно сделанный из ваты и сливок. Слал его Эванс Максвелл, на что я, признаюсь, вытаращила глаза. Неверяще уставилась на такую же розовую, сладко надушенную карточку, в которой он…
Да, молодой лорд Максвелл писал, что вчера вечером он так сильно впечатлился моей красотой, что всю ночь думал только обо мне. Сгорал в жарчайшем пожаре любви, поэтому утром решил мне открыться. Его чувства настолько сильны и искренни, что я обязательно должна о них узнать.
В конце он написал, что просит у меня о свидании в любое удобное для меня время. Но сегодня, пока он окончательно не сгорел в своем пожаре.
— Это что еще такое? — нахмурившись, спросила я у карточки.
Ответила мне тетушка Мюри, заглядывавшая мне через плечо.
— Моя кисонька обзаводится поклонниками, — произнесла она одобрительно
— Но это какой-то очень странный поклонник! — сказала ей, потому что с «кисонькой» уже смирилась, а вот с Эвансом Максвеллом не смогла.
Поэтому взяла и сожгла его карточку. Вот так, вскинула руку, Темные потоки угодливо сложились в заклинание, и «пожар любви» превратился в кучку пепла на нашем столе.
И все потому, что вчера вечером Эванс смотрел на меня как на пустое место. Нет же, намного хуже — с раздражением, словно на досадную преграду, которая мешала ему остаться с Изабель наедине.
Теперь же получалось, что за ночь он передумал. Чуть было не сгорел в пожаре любви и решил перекинуться на новую жертву.
Неужели та самая заразная болезнь, о которой говорила Изабель, досталась теперь и мне?!
Этого я не знала и, признаюсь, нисколько не хотела узнавать. Поэтому сочинила вежливый отказ, написав сыну первого советника, что приехала на отбор к кронпринцу Роланду и другие мужчины меня не интересуют.
