8
0
— За ибн Кадирааа, — орал кто-то, и его подхватывали другие. По телу бастарда прошла триумфальная дрожь, он с воплем бросился в самое пекло, резать и колоть, пробираясь к Асаду… расчищая себе дорогу к гниде, которую мечтал удавить так долго.
На волю вырвался сдерживаемый годами гнев и извечная ненависть к врагу, впитанная кожей еще с детства. Триумф и адреналин, жажда крови и запах смерти.
Мясорубка, напоминающая резню на скотобойне. Под вопли бедуинов, скрестившихся в самой жуткой битве.
Перерезал горло одному из людей Асада. Тому самому, который при нем убил парня из деревни ибн Кадира, когда тот наткнулся на их отряд.
Отшвырнув бездыханное тело, Аднан двигался в сторону самого главного врага, а когда добрался, протянул ему дуло карабина:
— Выбирайся. Ты сдохнешь не в песке. Я убью тебя лично.
Аднан швырнул нож Асаду, и тот поймал его на лету, все расступились, освобождая им место для боя.
Бен Фадх чуть пошатывался, сжимая оружие и перекидывая то в одну руку, то в другую, слегка пригнувшись. Внезапно бросился на ибн Кадира и промахнулся, но Аднан успел полоснуть его по спине. Асад резко обернулся, и их взгляды скрестились.
— Что, проклятый ублюдок? Думал, что обвел меня вокруг пальца? Я перережу тебе глотку, заберу твою суку и буду ее трахать во все дыры.
Еще один выпад, звон железа, скрежет лезвий, и они смотрят друг другу в глаза. Лезвие к лезвию.
— Я и так обвел тебя вокруг пальца. Я отымел тебя, Асад. Отымел в каждую из твоих дыр. Потому что ты тупой и самоуверенный идиот.
Оттолкнул ногой бен Фадха и нанес ему первую серьезную рану на предплечье.
— Твааарь. Ты грязная тварь. Честный воин не ведет нечестный бой.
— Нет нечестных боев, есть стратегия и тупые противники. Самоуверенные, напыщенные индюки. Честный воин не продает женщин и детей.
Асад снова бросился в бой, но Аднан увернулся от удара, лезвие ножа лишь слегка зацепило щеку ибн Кадира, распаляя еще большую ярость.
— Я ждал этого дня долгие годы. А ты… тот, кто сам не раз предавал, уверен в предательстве другого. Но в отличие от тебя, мразь, я не убиваю своих и не нарушаю клятву на крови… как ее нарушил ты и пошел против моего отца.
— Твой отец променял меня на суку… опачки, а сука та, кажется, была твоей матерью? Шармутка такая же, как и белобрысая? Это у вас семейное, да? Из-за шлюхи убивать своих?
— Шлюха та, кто тебя породила, — зарычал Аднан и пошел в атаку, нападая беспощадно, то с одной, то с другой стороны, распарывая ноги и руки Асада, лишая устойчивости. — Шлюха — это тот, кто за бабки продает своих. Не про тебя ли это?
Асад полоснул Аднана по руке и увернулся от ножа, который просвистел в миллиметре от его шеи.
— Я все делал для своих людей.
