8
0
Он расхохотался не злобно, а оскорбительно, заставляя меня всю сжаться от ярости."
"— Если бы я не знал, какая ты лживая дрянь, я бы решил, что ты ревнуешь к Фатиме. Решил бы, что завидуешь ей — она моя жена, а ты никто. А могла бы быть на ее месте… но ты выбрала предательство и грязь. О нееет, ревность — это не про тебя. Ты слишком наглая и строптивая для этого. А если дочку твою сюда привезу, будешь унижаться, м? На что будешь готова?
Сердце невыносимо сжалось, и снова накрыло ненавистью, как черной волной.
— Ради дочки и на колени стану, и ковриком, и столом. Ради дочки сердце вытащу и под ноги тебе швырну. Ради нее. Не ради тебя.
Горько усмехнулся, а в глазах тоска появилась. Мгновенное потемнение и поволока туманная, с прикрытыми тяжелыми веками. Словно я только что нож ему под ребра вонзила.
— Ради ЕГО дочери, ты забыла уточнить.
— Ради МОЕЙ дочери.
Отчеканила я. Хотелось заорать, что ради его, что он ее отец, что похожа она на него в мелочах, что родинка у нее есть такая же на спине, что не было с Рифатом ничего… А зачем? Он ничего не услышит. Он же тест какой-то фальшивый мне в лицо тыкал. Он уже приговорил меня и никогда не поверит в обратное. А унижаться перед им я не стану… хватит.
— Ты только не забывай, что я могу заставить тебя даже песок жрать, если захочу, и то, что пока тебя никто не трогает, означает, что пока что лично мне это не нужно.
Он развернулся и вышел из сарая, а я с облегчением облокотилась о стену и закрыла лицо руками…
* * *Я только прилегла обратно на матрас, как за мной пришли и вывели на площадь, где собрались и все остальные жители деревни. И я ужаснулась тому, что это происходит на самом деле. Неужели они могли действительно казнить Фатиму? Мне стало страшно.
Но ее не казнили, ее прилюдно хлестали плетью, не обращая внимание на крики и плач. Аднан хлестал. Лично. А я стояла поодаль и смотрела то на него, то на несчастную, которая так громко и жалобно умоляла прекратить. Я закрывала глаза и вздрагивала, когда хлыст опускался ей на спину, а потом не выдержала и выбежала, чтобы схватить Аднана за руку и закричать по-русски:
— Хватит. Ты же забьешь ее до смерти. Она же женщина.
Он отшвырнул меня, как котенка, в сторону и, замахнувшись, собрался ударить Фатиму еще раз, но я снова повисла у него на руке. Под рев толпы и дрожа от яростного ярко-зеленого взгляда, буквально прожигающего меня насквозь.
— Прошу тебя. Не надо из-за меня ее бить. Пожалуйста. Ей же больно. У нее вся спина в крови. Пожалей. Она любит тебя… поэтому так поступила.
Он замахнулся на меня, но не ударил, а оттолкнул далеко от себя, и я упала навзничь на спину. Опустил орудие пытки и кивнул своим людям. Они отвязали Фатиму, и та тяжело опустилась на колени.
