4
0Ведь столько времени прошло… она все еще помнит его губы? Оторвался от нее резким движением, удерживаясь на одной руке над кроватью. Всматриваясь в черты ее лица, не веря, что действительно узнала. Хотел содрать с ее глаз повязку… и не стал. К черту. Не видеть ее глаза. Не тонуть в ее лживых и проклятых глазах цвета самой бархатной египетской ночи. Навалился на нее, придавливая всем телом и чувствуя, как подалась вперед, как потерлась животом о его стоящий колом член. Словно хочет… словно сама готова ему отдаться. Поднял руку к горловине джалабеи и рванул на хрен. Раздирая напополам. И тихо рыча от прострелившего тело возбуждения на грани с безумием при виде голой груди с торчащими вверх сосками и округлыми линиями, впалого живота с маленькой ямкой пупка и ее плоти бледно-персикового цвета с мягкими линиями складок. Его подбросило в ослепительном голоде. Десятки женщин были под ним, десятки ублажали его наикрасивейшими телами, а он застрял на этой… жалкой шармутке из другой, враждебной ему страны. И ни на кого нет такой реакции, как на эту дрянь. Дикой, необузданной, бешеной. Когда в голове воет только одно желание — взять ее, грубо, грязно, извращенно, по-всякому и трахать так, чтоб самому стало больно. Отыметь везде, в каждую дырку, как делал это с другими. Заставить ее плакать, стонать, охрипнуть. И испачкать собой везде… перекрыть своим семенем чужой запах, перебить его самым примитивным в природе способом.
Наклонился к ее лицу, пристраиваясь между широко разведенных ног.
— Не Аднан. Никогда больше не произноси это имя. Кудрат. И твой Господин. Тот, кто познакомит тебя с настоящей болью.
Дернул молнию на штанах (после поездки в город еще не успел переодеться) и с рыком вошел в ее тело, одним мощным ударом, и глаза закатились от удовольствия, скулы свело болью наслаждения, наконец-то… даааа, наконец-то войти в это тело, желанное до смерти. Она всхлипнула и скривилась. Больно… конечно, ей больно, потому что там сухо и он слишком груб. Да. Больше нет прелюдий, нет ласк, ни черта нет. Только трах. Жесткий трах. Никакого удовольствие шармуте. Только Господину.
— Не нравится? — прохрипел ей в губы и укусил за нижнюю, делая первый грубый толчок и сдавливая ее скулы пятерней. — Не так тебя трахал твой муж? М? Ласковей был? Как он тебя трахал, Настя? А? Как он трахал тебя, мою шармуту? Ты стонала под ним? Орала?.. Подо мной ты будешь стонать только от боли.
Доводя себя до иступленной ярости и делая безжалостно сильные толчки внутри ее тела. Опустив взгляд на грудь… какой округлой и сочной она стала, и соски увеличились после родов… после родов чужого ребенка. Наклонился и безжалостно укусил, втянул в себя, зверея и сходя с ума, жадно посасывая и забывая о том, что хотел только боли.
