3
0Только Джабира и встряхивала. Только она и держала меня на поверхности, не давая утонуть в черноте, которая заволокла все мои мысли после гибели Аднана.
— Я не настаиваю. Подумай. Время до утра у тебя есть… если не решишься, буду решать, где тебя прятать.
Он ушел к своим воинам под навесы, а я перевела взгляд на огонь, глядя, как он пожирает ветки, как беснуются ярко-оранжевые языки, сплетаясь друг с другом, и превращают в пепел дрова. Вот так и у меня внутри один лишь пепел остался. Хочется развеяться по воздуху и исчезнуть.
— Соглашайся, Альшита. Нет у тебя иного пути ребенка спасти и самой выжить. Растерзают тебя братья. Насиловать по очереди будут, пока ребенка не выкинешь, а потом отправят в одну из своих деревень на потеху своим людям.
Старая ведьма подошла к костру и воткнула рядом с ним палки с разветвленными концами.
— Не знаю, на что решаться… не знаю, Джабира. Не хочу ничего. Только уснуть. Чтоб ненадолго не болело.
— Очнись. Жизнь продолжается. В тебе и вокруг тебя.
— Нет больше жизни. Есть выживание и эфемерное чувство долга, которое ты пытаешься во мне разбудить… а его нет. Понимаешь? Ничего вокруг нет. Пусто вокруг меня и вот здесь, — ладонь к груди прижала, — пусто и бессмысленно.
Я не хотела соглашаться, не хотела предавать Аднана этим согласием. Пусть спрячут меня где-то, а не смогут, значит такова судьба моя и я сама себе перережу горло. Я смогу.
— Отвезу тебя в Каир, а потом вернусь — отрежу ублюдку яйца, чтоб не смел зариться на то, что принадлежит мне.
— А если он тебя убьет?
Спросила неожиданно, скорее, подумала вслух, и Аднан вдруг оторвал меня от своей груди, внимательно всматриваясь в мои глаза.
— И что? Разве не этого ты хочешь? Или боишься, что, когда меня не станет, твоя участь окажется еще более незавидной, чем со мной?"
"Несмотря на слова, которые он говорил, его пальцы продолжали перебирать мои волосы, словно жили отдельной жизнью от этих пронзительно ярких глаз, выражения которых я начала бояться.
— А может быть еще хуже?
Теперь взгляд стал невыносимо острым, словно резал меня на куски.
— Может… Как здесь рядом со мной, так и не здесь. Но я бы не хотел, чтоб ты об этом узнала, Альшита.
— Почему? Разве тебе не все равно, как умрет грязная, русская шармута?
Он прищурился и склонил голову к плечу, всматриваясь в мое лицо, словно считывая с него нечто неподвластное мне самой.
— Не все равно… — костяшки пальцев прошлись по моей щеке очень мягко, — ты не умрешь, пока я не позволю тебе умереть. И ты… ты не шармута.
Убрал прядь волос с моего лица назад, приглаживая волосы большой, широкой ладонью, на запястье звякнули металлические символы, которые наверняка что-то означали.
