3
0
И я знала, что это чувство невероятно оскорбляет его гордость. В этом он был похож на Аднана. Но влюбиться в того, кто вызывает лишь желание погладить по щеке и пожалеть, все же невозможно. Любовь не имеет ничего общего с жалостью. Она-то как раз ее не ведает. Она беспощадна в своей необратимости и эгоизме, как говорил ибн Кадир.
Я понимала, чего ожидает Рифат, но я так же точно знала, что никогда не смогу ему этого дать.
— Почему всегда только друг?
Он впервые задавал этот вопрос, продолжая удерживать мои руки и глядя мне в глаза."
"— Потому что я не могу предавать… ЕГО.
— Прошло два года. Траур окончен. Как можно предавать того, кого нет? Я хочу дать тебе намного больше, чем даю сейчас. Я хочу больше, чем дружба, Альшитааа. Если бы ты позволила мне…
И прижал мои руки к губам. Я не оттолкнула, но вся внутренне сжалась.
— Мне нечего тебе дать, Рифат. У меня ничего нет для тебя. Я пустая. У меня нет сердца, нет души. Даже имя, которым ты меня называешь, не принадлежит мне. Все ЕГО. Я вся. Мое тело, мои мысли, мои чувства. Он есть. Ты просто его не видишь. А я вижу. Чувствую. В глазах нашей дочери. В ее улыбке, в ее запахе. Он есть. И я уже предала его, когда согласилась выйти за тебя.
Рифат стиснул челюсти и освободил мои руки.
— Глупости. Его нет. Я лично отвез его тело и лично предал земле. Ты хранишь верность призраку и хоронишь себя живьем.
Я усмехнулась горько, потому что во рту осел привкус этой горечи.
— Это для вас для всех нет. Для вас прошло два года. А для меня все, как час назад. Я его вижу, едва закрываю глаза. Я вижу его наяву… сегодня мне показалось, что он стоит под моими окнами и с ненавистью смотрит на меня.
— Это наваждение. Ты себя в этом убеждаешь.
— Возможно… но я этим живу. Это является мною. Он часть меня.
— Мы так и будем оставаться вечно близкими друзьями?
— Мы можем развестись.
— НЕТ, — его лицо исказилось от ярости. — Мы не разведемся. Потому что тогда ты будешь в опасности. Или ты забыла, как тебя пытались убить и отравить?
— Тогда давай больше не говорить об этом.
Он вдруг скривился, как от боли, а потом взял меня за плечи:
— Но почему, Альшита? Почему, объясни мне? Неужели я не заслужил хоть немного твоей любви? Хоть самую малость чего-то большего, чем было всегда? Я недостоин? Чем я хуже Аднана? Я настолько омерзителен для тебя?
Боже. Зачем он приехал? Зачем этот разговор, который рвет мне совесть, а ему душу.
Я обхватила обеими руками его лицо.
— Нет, что ты. Нет. Ты мне не омерзителен. Ты самый лучший мужчина из всех, что я когда-либо встречала. Мои дети любят тебя, как родного. Ты столько всего сделал для нас… Но… пойми, я не люблю тебя. Мне нечем тебя любить. Я вся принадлежу другому, и за эти два года ничего не изменилось. Я все так же ЕГО.
