3
0
Прощания бывают разными, но самое мучительное прощание — это когда отпускаешь близкого человека туда, откуда не возвращаются. Отпускаешь, понимая, что уже никогда не увидишь, не услышишь и не ощутишь присутствие рядом. Я никогда раньше не думал, что уход отца причинит мне такие страдания, с которыми сравнится лишь смерть моей матери.
Как же немощно выглядел этот великий человек, этот сильнейший правитель, перед которым дрожала каждая былинка от ужаса. Отец приоткрыл глаза и тянул ко мне руку, которую я легонько сжал обеими руками, опустившись на колени у его постели.
— Жив, мой сын. Я знал, что жив. Они говорили… а я знал. Всегда знал.
В груди стало невыносимо жечь, и я судорожно сжал челюсти.
— Мне осталось совсем недолго. Старая ведьма и не скрывает этого, за что я ей благодарен, ненавижу ложь, — он закашлялся, и я переждал приступ, промокнул платком кровь с его губ, — прежде чем я уйду, ты должен кое-что узнать и принять… принять решение. — отвел взгляд и посмотрел в потолок так, будто там его и не было, будто узрел сквозь него облака или бескрайний космос. — Видит Аллах, я любил тебя больше других сыновей. Пусть это было несправедливо… пусть я ругал и клял себя за это, но любил больше… как и твою мать. Не уберег. Отобрали ее у меня. Я ей задолжал много невыполненных обещаний. Любил ее… любил, как ты свою русскую. Вопреки законам, обычаям, вопреки всему. Так же смотрел голодным зверем и выл, когда отвергала меня и гнала прочь.
Отец впервые был со мной настолько откровенным. Впервые говорил со мной о маме. И я с горечью осознал, что это действительно конец, что иначе я бы никогда этого не услышал. Кадир скуп на эмоции. Даже сейчас он говорит отрешенно, глядя куда-то далеко…
— Она недавно пришла ко мне. Ожила из статуи у фонтана и протянула ко мне свои руки. Звала меня, манила своей дивной улыбкой. А я не мог уйти… не мог. Хотел, и словно гири на ногах повисли. Весом в тонну. Наверное, потому что должен был тебе сказать… слишком много лжи в этом мире. Так много, что правда будет тебе моим подарком. Правда и возможность выбора.
Повернулся ко мне и нашел мое лицо затуманенным взглядом.
— Джамаль сын твоей русской…
Я судорожно втянул воздух, задыхаясь и впиваясь в постель скрюченными пальцами."
"— Я приказал старой ведьме отдать его мне. Приказал под страхом смерти не разглашать тайну. У твоей… твоей русской осталась дочь. Она скрасила ее горе. И я знал, что Зарема наврала… она не была беременна. Но это был мой шанс возвысить тебя до себя и законно отдать тебе свой трон. Провозгласить наследником своего внука. Законнорожденного внука. А не сына русской девки, на которой ты так и не женился. Зарема… Зарема выдавала себя своим поведением… ходили слухи, что она плохая мать.
