13
0
– Извини, – мама меж тем заканчивает неприятный разговор, прощаясь с Глебом. – Мне больше нечего тебе сказать.
Вопрос о том, зачем звонил мой муж, чуть не срывается с губ, но я вовремя прикусываю язык, чтобы не показать свою заинтересованность. Правда, в этом нет нужды, мама все понимает без слов.
– Не нужно тебе с ним разговаривать, совсем не нужно, – заявляет бескомпромиссно, заботливо поправляя плед на моих коленях.
– У меня нет никакого желания с ним разговаривать.
– Меня ты можешь не обманывать, Ксюня, я твои чувства прекрасно понимаю. Меня тоже предавали.
– Но никто не называл твоих детей набором клеток! – вспылив, с болью в голосе говорю ей.
– Будем соревноваться, кого сильнее ранили мужчины? – мама сжимает губы и смотрит на меня сердито. – Жалеть себя достаточно, Ксюша. Порыдала – и хватит.
– Я не жалею себя.
– А кто целыми днями из дома не выходит? Пора разбираться с проектами, которые ты на себя взвалила. Я бы помогла, но я ничего не понимаю в этом, разве что могу на телефоне посидеть и бумажки поперебирать. Но я тут нашла одну девочку, такая бойкая девчушка, ей позарез нужна работа. И главное, что она мобильна, у нее есть машина.
"Полагаю, она имеет в виду бизнес-центр, в котором располагается мой офис. Меньше всего мне хочется знакомиться с новыми людьми и впускать кого-то в свое личное пространство, у меня нет сил посвящать новичка в рабочие вопросы, и я боюсь, что девочка мне просто не понравится. Но мама права, я должна кому-то перепоручить свои проекты, уменьшить нагрузку и погрузиться в заботы беременной женщины.
– Мам, спасибо, ты столько делаешь для меня, – протягиваю руку и сжимаю мамину ладонь, изо всех сил превозмогая желание спросить, что говорил Глеб ей по телефону.
Стоически стискиваю зубы, чтобы ничего не сказать, не выдать себя, даже мышцы на лице до боли напрягаются. Кажется, я просто запихала боль внутрь себя, и теперь она разъедает меня изнутри. Может, если бы я поняла мотивы Глеба, если бы он мне все объяснил, все рассказал…
Господи, снова по кругу эти мысли, никак от них не избавиться. Мама не дает мне упасть на дно отчаяния, теребит, отвлекает, болтает ни о чем.
Наутро мы вместе едем к врачу на осмотр, она располагает к себе и внушает уверенность своим спокойствием и профессионализмом. Мое решение оставить ребенка больше не кажется мне порывом, оно все больше крепнет по мере того, как я отмечаю рост своей крошки и изменения в собственном организме.
– Ты выглядишь запущенно, Ксюня, – оглядывает меня мама на выходе из клиники. – Беременность и развод не повод ходить как пугало.
– Да я вроде нормально оделась, – спорю с мамой, но сама понимаю, что она права.
