На грани развода. Вернуть любовь

И взгляд… Такой же умный и пронизывающий. У пятилетнего ребенка не должно быть такого взгляда, но Вова иногда кажется таким проницательным, что это слегка пугает.

– Привет, дядя Глеб! – улыбается он, заметив меня.

– Привет, – отвечаю я, садясь за стол напротив и протягивая ему руку.

Он хлопает по ней в стандартном приветствии, которому научил меня, важно рассказывая, что мужики должны здороваться по-взрослому, даже такие маленькие, как он. Этому его папа научил.

– Хочешь блинчик?

– Нет, спасибо. Я не люблю блины.

– Зря, – хмыкает Вова. – Мама классно готовит. Даже блинчики.

"Алиса устало улыбается за его спиной, с нежностью гладя вихрастую макушку ребенка, и я при солнечном свете замечаю, что круги под ее глазами еще больше потемнели, а щеки впали.

– Кофе, чай? – предлагает она мне.

– Я бы не отказался от кофе, – соглашаюсь, больше чтобы занять чем-нибудь руки.

Идея зайти уже не кажется такой хорошей. Я неловко чувствую себя при общении с Вовой, потому что тупо не умею, не знаю, о чем говорить с пятилетним ребенком. Да и вообще с любым ребенком. С Сонькой Демида мне было легко, потому что я не застал ее осознанный возраст и нянчился вместе с Ксюшей с бессловесным малышом, а Вова уже умеет и разговаривать, и иметь собственное мнение.

– Глеб, у тебя есть десять минут? – поставив передо мной чашку с кофе, спрашивает Алиса. – Я бы быстро сбегала вниз, в наш магазин за хлебом.

– Да, есть, – отвечаю я, паникуя в душе от перспективы остаться наедине с Вовой.

– Спасибо, а то не хотелось его одевать и выводить на улицу без повода. Сегодня нас подташнивало, – вымученно улыбается она, целуя сына в макушку. – Я быстренько, Вовка, хорошо?

– А дядя Глеб не оставит меня одного? – хмурится ребенок.

– Конечно не оставлю. Мы с тобой пока закончим с завтраком, а там и мама вернется, – успокаиваю его я.

Послав мне благодарный взгляд, Алиса выходит, а через минуту слышится звук захлопывающейся входной двери.

– Ну, как ты тут? Что нового? – спрашиваю у мальчика, который продолжает медленно жевать блинчик, отламывая от него крошечные кусочки.

– Плохо, – вздыхает он, глядя на меня грустными глазами, от которых невольно щемит сердце. – Я скучаю по папе.

– Разве вы не разговариваете и не видитесь по видеозвонкам?

Он смотрит на меня как на идиота.

– Я все равно скучаю, – словно это объясняет все, говорит мальчик. – Я не видел папу… Давно не видел. А он сказал, что не приедет еще неделю. А неделя – это сколько, дядя Глеб?

– Семь дней, – поясняю я.

– Это же так долго! – округляет глаза Вова, и они тут же наполняются слезами.

Бли-и-и-ин, что делать-то?! К плачущему ребенку я не готов!

– Да ладно тебе, мужик, это совсем недолго! – пытаюсь отвлечь его. – Ты даже понять не успеешь, как они пройдут.