13
0Наша любовь умерла. Почему Глеб этого не видит? Что он пытается мне доказать?
На время отключаюсь и даже не слушаю его слова, он говорит быстро-быстро, горячась, размахивая руками. Напоминает мне меня, когда я пыталась добиться от него эмоций. Мы поменялись ролями. Тогда он только обвинял, упрекал и нападал. Но я вместо агрессии предпочитаю спокойное равнодушие.
– ...ты сейчас не в себе, – доносятся до меня обрывки фраз. – Ты успокоишься, и мы поговорим.
– Ты не представляешь, насколько я в себе, Глеб. Насколько я четко вижу себя и свое будущее. И тебя в нем нет.
– Я понял, Ксюша, дай нам справиться с этой болью вместе, дай мне доказать, что я раскаиваюсь, – говорит еле слышно, голос прерывается, я вижу, как ему больно, но не испытываю даже удовлетворения и злорадства. Ничего.
И это так сильно меня пугает. Ощущение, будто моя душа убита и осталась только пустая оболочка. Она не может чувствовать и любить. И страшно от того, что этот человек, который довел меня до такого состояния, находится рядом и пытается добраться до меня.
– Уходи, уходи, Глеб, и не возвращайся, никогда! Забудь мой адрес и номер телефона. Не пытайся подобраться ко мне через своих знакомых или моих родных. Ты сказал и сделал слишком много, чтобы иметь право хотя бы разговаривать со мной.
– Я подожду, пока ты остынешь, – снова заводит свою песню, но я не позволяю ему продолжить:
– Если я узнаю, что ты пытаешься подобраться ко мне, я просто уеду в другую страну. Благодаря тебе я знаю, что это очень просто сделать.
– Но я люблю тебя, Ксюша, – говорит с надрывом. – Что мне делать с этим? Я не смогу жить без тебя!
– Ты преувеличиваешь мою важность для тебя. Тебе нравилась удобная Ксюша, красивая картинка, которая радовала глаз дома и согревала тело. А теперь я другая. С запросами, с мечтой родить ребенка. Создать семью. А ты не хотел нашего ребенка, да и семья у тебя уже есть. Разве ты не рад теперь, что одной проблемой меньше?
– Не говори глупости, я не рад.
– Не нужно подвигов, Глеб, со мной всё в порядке. Видишь, стою, разговариваю с тобой. Я жива и здорова.
– Ксюша, не притворяйся, я знаю, что тебе плохо, знаю, что я нужен тебе. Мы все исправим...
– Нет...
– Начнем все сначала...
– Нет, Глеб, прекрати! – ударяю по стеклу.
Дребезжание разносится вокруг, проникает в трубку и эхом возвращается ко мне. Знаю, что Глеб тоже слышит и видит, что я сделала. Он замирает, стиснув челюсти.
