7
0Но платок делал своё дело: проклятия и жалобы за моей спиной звучали невнятно. Я бросил рванувшему мне навстречу брату свою тельняшку, прошёл к умывальнику мимо жадно дымившего сигаретой Прохорова.
Парни наблюдали за тем, как я мыл руки.
— Чёрный! — рыкнул Кирилл. — Что ты с ним сделал?!
— Пообщался, — ответил я.
Артур нервно хмыкнул, едва не поперхнулся дымом.
— Мы слышали! — заявил Кир. — Клёво ты с ним общался!
Я дёрнул плечом и пояснил:
— Каждый человек требует к себе особенного подхода.
Стряхнул с рук капли воды.
— Что с ним? — спросил Кирилл. — Нам показалось: ты на куски его резал.
Он тельняшкой указал в направлении сарая.
— Вам показалось, — сказал я.
Вытер о полотенце руки, вынул из кармана небольшой газетный свёрток; метнул его Артуру.
Прохоров отшатнулся — свёрток ударился о землю.
— Спрячь это, — велел я.
Пальцем показал на свёрток и добавил:
— Вечером отдашь это милиционерам.
Парни взглянули на смятую газету.
— Что там? — спросил Кир.
Он издали рассматривал надписи на газете.
— Отравленное мясо, — сказал я. — Руками его не трогайте.
— Отравленное? — повторил Кир. — Чем?
Я пожал плечами и сообщил:
— Не уточнил, чем его напичкали. Тот тип принёс это для собаки.
Я кивнул на вольер. Надел тельняшку. Заправил её в штаны.
— Зачем… это? — произнёс Артур.
— Пёс сожрал бы мясо, — сказал я. — И к вечеру бы подох. А может, и раньше. Я не уточнил.
Прохоров дёрнул рукой — истлевший кончик сигареты обломился и упал на землю рядом со свёртком.
— Это не шутка, парни, — сказал я. — Сохраните эту гадость для милиции. Это же улика.
Кирилл кивнул, наклонился и поднял свёрток. Он взвесил его в руке.
Артур посмотрел на газету, перевёл взгляд на меня.
— А… зачем? — произнёс он. — Что это… за улика?
— Правильный вопрос, — похвалил я. — Быстро соображаешь, Артурчик.
Опустил глаза на циферблат наручных часов.
— Ты когда в последний раз разговаривал с отцом, Артур? — спросил я. — Звонил ему сегодня или вчера вечером?
Прохоров покачал головой, махнул сигаретой.
— При чём здесь мой папа? — сказал он.
Полоса табачного дыма на секунду зависла в воздухе. И поплыла к двери летней кухни.
— Этот товарищ признался, — сказал я, — что он вместе с двумя своими корешами вчера вечером похитил твоего отца. Детали я не спросил…
— Папу?! — произнёс Артур. — Зачем? Ты шутишь?
Кирилл и Прохоров замерли, уставились на меня.
— Какие тут могут быть шутки? — сказал я.
— Тот мужик сказал, что они похитили твоего отца из-за денег, — ответил я. — Ночью они… проделали с твоим папой примерно то же самое, что только что я сделал с тем мужиком: поговорили с ним по душам.
Я вытер всё ещё влажные ладони о тельняшку на груди.
В вольере снова звякнула цепь. Но пёс не подал голос.
